Другая Россия, другой Волгоград

В последние дни года не хочется копаться в кулуарных сплетнях. Хочется написать о том, о чём я думала весь этот год: другая Россия, другой Волгоград стали не виртуальной, а самой настоящей реальностью.

У нас ведь на самом деле два мира. В одном хитрят, подличают, угодничают и культивируют серость. В другом - строят совсем новую жизнь, наверное, ту самую, о которой мечтали. В одном нет даже понятия «свобода», демократия какая-то сувенирная, ну, то есть, конечно, суверенная, и действует право сильного и наглого. В другом есть полная свобода самовыражения, свобода действия, и люди поддерживают, понимают и уважают друг друга. Про первый мир мы говорим слишком много. О другом - ещё надо найти время подумать.

Вы заметили? Мы учимся пропускать пешеходов на зебрах. Ещё год-два назад такого не было в заводе в нашем городе. Хотя разбоя на дорогах слишком много, но это уже не весь Волгоград, это только часть. Мы учимся улыбаться друг другу и с иронией относиться к себе и собственному величию. Раньше ведь у нас как было? Я лучше не буду ничего делать, потому что вдруг все увидят, что я не умею, да и посмеются. А сейчас? Ну и не умею, так научусь. Летать на параплане, управлять серфом, ездить верхом, кататься на коньках, танцевать джайв и пасодобль, петь ариетки, играть в водевилях и веселить народ на карнавале. Благодарные зрители отбивают ладоши и, топая ногами, кричат «браво» и «бис». Мы, наверное, уже почти научились прощать друг другу мелкие несовершенства. Кстати, вы заметили, что истеричное деление на «городских» и «областных» перестало определять состав формальных и неформальных тусовок? Оказывается, мы в силах простить даже это.

Или взять местное самоуправление. Потёмкинская деревня. Денег нет, кадров нет, сил нет, только тётки в кокошниках. С другой стороны - там уже такие грибочки растут, что любой асфальт проломят. Кончилась надежда на доброго царя, который всё сам сделает, осчастливит и пожалеет. Высоко бог, далёко царь, давайте уж сами. Что-то получается, что-то категорически нет, но болотом это всё уже больше не назовешь. Люди пытаются обустроить свою жизнь. И появляется жестокая мысль: а может, это правильно, что местное самоуправление страна рожает, как ежа против шерсти? Помните, как в наших краях одно время носились с казаками? Ряженые мужики трясли лампасами, махали нагайками на заседаниях областного совета народных депутатов и всё время требовали земли и денег. Помню, как тогдашний вице-губернатор в ответ огрызнулся: какая вам реституция, вы же от красных казаков, вы же отбирали эту землю, а не возделывали, если уж возвращать, так не вам, а потомкам белоказаков, которые нынче под Парижем виноградники возделывают. Может, с МСУ так не будет, потому что им эту власть не дают, они сами берут.

Или вот взять отношение к детям. Что-то и тут меняется. Когда мы в 2006-м делали свой спецпроект «Мужчина с младенцем», набрали несколько человек из деловой тусовки, у кого по трое детей. Сейчас, пожалуй, мы их всех в один проект не поместим. Помогать детям от прошлых браков и дружить с бывшими жёнами стало, не побоюсь этого слова, модно. Те, кто с детьми работают, заметили: стало меньше неработающих матерей и больше внимательных, ответственных отцов. Мужчина, который умеет менять пелёнки и читать сказки на ночь, - это круто. И благотворительность становится другой. Раньше она вызывала отвращение даже у тех, кто ею занимался. Тетёньки в брюликах и дяденьки в голдах раздавали сиротам мандарины и отправлялись на банкет, где вешали друг другу кресты на грудь и шею с непременным оповещением во все СМИ о полученном звании главного благодетеля года. Кресты на шее из моды ещё не вышли, но и новая мода набирает силу: творить добро негласно, как в Библии сказано. Хотя в негласности особой пользы нет, страна должна знать своих героев. И не только потому, что доброе слово и кошке приятно, а ещё и потому, что правильная модель поведения без этой публичности никогда не станет достоянием общества. Поэтому кресты будут переплавлять в таблички: этот детский сад построен на средства, пожертвованные господином таким-то, а библиотека отремонтирована компанией такой-то.

Или вот взять наше искусство. У нас есть два с половиной официальных художника и полтора признанных поэта. Но есть и другие - они участвуют в фестивалях, конкурсах, устраивают выставки за пределами страны, славя имя нашего города, но мы пока мало об этом знаем. И наши дети делают то же самое, хотя им, конечно, труднее - ведь без взрослых никуда. У нас в традиционном конкурсе «Волгобрэнд» по итогам 2007-го появилась особая номинация - «Выход в свет». Это специально для людей, которые сами для себя устроили такой выход. Но об этом мы, конечно, расскажем отдельно.

У нас по-прежнему ставят памятники патриотической направленности - так, как патриотизм понимают власти. Но горожане собирают деньги на памятники волгоградским архитекторам, волгоградским художникам. И есть ещё проект, который называется «За пять минут до любви». Это тоже патриотизм, но мирный, домашний. Обустроить землю не проще, чем её отвоевать. Всё это, как вы понимаете, совсем другая Россия и другой Волгоград. Может быть, я сейчас рассказала вам сладкую рождественскую историю. Потом с ёлки осыплются иголки, и всё окажется совсем не так. Но всё-таки хочется верить в чудо. А ещё больше - верить в себя и в людей. С Новым годом!

Анна СТЕПНОВА