Очищение смехом

В Молодежном театре состоялась премьера спектакля «Крик за сценой».

Театр должен иметь успех. Иначе зачем он? Но всегда иметь успех невозможно, и в этом драма тех, кто работает в театре. В любом столичном и провинциальном, американском и российском, прославленном и начинающем. В центре этой коллизии всегда режиссер, ведь именно он отвечает за результат. Драматурги, актеры, помрежи, завлиты, монтировщики декораций и кассиры смотрят на него с мольбой: сотвори чудо! Успех становится его навязчивой идеей, его неврозом А вы думали, что театр это весело? «Как ни странно, да!» отвечает Молодежный, предлагая зрителю спектакль, в котором предает осмеянию все свои страдания, все «невидимые миру слезы». «Адская, ненасытная преданность делу», как говорит в этом спектакле режиссер Глеб Парадизов, это удел людей, отдающих свою жизнь Театру. Иногда отдающих в прямом смысле слова. Таков градус страстей, кипящих за сценой, и такую бескомпромиссную правду о себе решил театр поведать зрителям. В карнавальной культуре самой забавной фигурой является Смерть та, кого мы больше всего боимся. Только смехом можно победить страх. Смехом и любовью. Две эти стихии смеховая и лирико-романтическая органично слились в новом спектакле Алексея Серова «Крик за сценой». Скетч Роберта Андерсена об американском театре и комедию Леонида Зорина о театре российском играют как двухактную пьесу, построенную по зеркальному принципу. Типа «нам бы их проблемы!». Актеры словно «перепрыгивают» из американской жизни в русскую, и метаморфозы, происходящие с ними при этом, смешны сами по себе. Обе пьесы чрезвычайно остроумны, просто реприза на репризе. Казалось бы, выходи и играй, как написано. «И публике понравится, и интеллигенция не слишком разозлится», как говорит Генри Миллер, американский режиссер, в первом акте. Но русскому режиссеру Алексею Серову этого мало. Он дает своим актерам возможность не только сыграть две совершенно разные роли в одном спектакле, он еще превращает достаточно условные фигуры персонажей в живых людей со своей судьбой. Когда безработный актер Ричард Поллинг, которого играет Роман Шубин, уходит из кабинета Генри Миллера, взъерошенный и полуголый, осчастливленный мечтой о главной роли, которую он никогда не получит, и бросая последний влюбленный взгляд на режиссера, прижимает к груди вещички, тень великого маленького человека, чаплинская тень, осеняет его.

Но как бы ни был смешон и трогателен американский сюжет, история о том, как «это делается у нас», становится подлинным апофеозом спектакля. Да, все четыре персонажа в исполнении Натальи Якуповой (секретарша), Владимира Захарова (режиссер), Романа Шубина (актер) и Владимира Баглайского (драматург) уморительно узнаваемы. И прилизанный, с портфельчиком в руках, несостоявшийся актер Каписицкий, который так чудно устроился в жизни, где-то преподавая и чем-то руководя И «навеки уставший» режиссер Парадизов, прячущий от себя сигареты и коньяк И истеричный, всеми обиженный писатель Перемолотов, как ребенок ждущий похвалы И «бестрепетный атлант» Елизавета Павловна, тайно обожающая своего шефа Околотеатральная тусовка уже горячо обсуждает, кто есть кто. Но для Серова дело совсем не в этом. Когда утомленный смехом зал, с восторгом наблюдавший духовный поединок могучего Парадизова с хитроумным Каписицким, решает, что сюжет исчерпан, Серов сочиняет сцену, которой нет в пьесе. После слов Парадизова «Мы отдохнем» начинает звучать композиция группы «The tager lilies», пряная, волнующая и печальная. Три человека молча курят за столом, и в этот момент они все понимают: про себя, про театр, про жизнь. А мы про них. Сцена не статична, она полна молчаливого общения. Уходя, несчастный Перемолотов, выпивший первую в жизни рюмку, на мгновение приникнет к неподвижному Парадизову как-то неловко, голова к голове И этот жест заставляет вспомнить бессмертное: «Ведь я брат твой» А еще в спектакле есть финал. Фирменный серовский финал, неожиданный и точный. Мощный, как в античной трагедии ( и оттого особенно комичный в обстоятельствах пьесы), крик Елизаветы Павловны растворяется в новой реальности, возникающей в виде кинопроекции на стенах театра. Мы видим, как актеры репетируют, спорят, примеряют костюмы. И снова вспоминается чеховское: «А в это время вершатся их судьбы» Вернее, их общая судьба. Судьба Молодежного театра.

Наталья СЛОМОВА, театральный критик