Энергия аудита

Год назад принят федеральный закон N 261 «Об энергосбережении и повышении энергоэффективности». Член экспертного совета комитета Госдумы по энергетике, генеральный директор группы компаний «Комплексэнергосервис» Ольга ЛУКЕРЧИК рассказала «Деловому Поволжью», как регионы справляются с выполнением этого закона.

Админресурс - в учёбу

- Ольга Николаевна, в ноябре исполняется ровно год закону «Об энергосбережении и повышении энергоэффективности», который закрепил жёсткую политику государства по наведению порядка в сфере потребления энергоресурсов. Этот закон родился по инициативе президента РФ, и санкции за его невыполнение обещают быть суровыми. Как продвигается дело на уровне субъектов бизнес-среды?

- Первая проблема как раз в масштабности задачи. Согласно ФЗ-261 не только все бюджетные или с участием государства организации должны провести энергоаудит, но и все крупные предприятия, у которых затраты на энергетику больше 10 миллионов рублей в год. А это большая часть экономики страны, практически все заметные компании во всех отраслях. И они в течение двух лет, 2011-го и 2012-го, должны серьёзно переосмыслить свои подходы к минимизации энергозатрат. Чтобы дать представление о масштабе предстоящей работы, приведу пример. Я являюсь членом рабочей группы по энергосбережению при полпреде президента в Приволжском федеральном округе. Так вот только в ПФО потребуется провести энергоаудит 200 тысяч объектов - это около 70 тысяч организаций. Дефицит специалистов-энергоаудиторов - порядка трёх тысяч человек. Конечно, в стране формируются и регистрируются СРО (на сегодня их уже три десятка), объединяющие компетентные организации, которые по закону могут считаться энергоаудиторами, начата учёба и переподготовка специалистов. Но для исполнения задачи в срок потребуются кардинальные изменения в мотивировке конечного потребителя, менеджера предприятия, отвечающего за энергетическое потребление. Тут без встречного движения не обойтись. Наш опыт - непосредственного исполнителя энергоаудита - подсказывает: административный ресурс необходимо срочно употребить на организацию просветительско-информационной национальной кампании, чтобы главные энергетики предприятий увидели, какую реальную экономию принесёт им энергообследование.

- Но для этого у государства средств нет.

- Вполне реально воспользоваться концепцией с неприятной на слух аббревиатурой ГЧП - государственно-частное партнёрство. Можно создать систему спецсеминаров на базе государственных образовательных структур, например, Российской академии государственной службы. Предприятия поставляют кадры для обучения, государство - помещение, преподавателей и чиновников, обязанных отслеживать процесс. Финансирование - общее.

Десять школ - один завод

- Насколько отличается энергоаудит крупных предприятий от, например, школ и больниц?

- Разумеется, от масштабов хозяйства, от количества так называемых точек поставки, объёмов потребления мощностей зависит многое.

- А цена вопроса?

- Безусловно. По экспертным оценкам такая работа для среднего промышленного предприятия обходится в 3-5% стоимости потребляемых им энергоресурсов. Для больницы, детсада, школы прейскурант колеблется - от 8-10 тысяч рублей за каждый объект. Но в том, что стоимость аудита мелких социальных объектов, прямо скажем, невелика, таится угроза. По отдельности они не интересны серьёзным коммерческим структурам, имеющим соответствующее оснащение и квалифицированных специалистов. Поэтому при энергообследовании таких объектов социальной инфраструктуры, как школы, детсады, больницы, есть опасность занизить уровень контроля, а часть потенциально устранимых потерь списать на статистическую погрешность. Велики шансы и коррупционной составляющей - участие в тендерах непрофессиональных компаний с чиновничьей протекцией. Но есть и выход: при подготовке конкурса на энергоаудит укрупнять лоты, объединяя в едином портфеле мелкие объекты социальной инфраструктуры до определённого стоимостного порога, например, в 100 тысяч рублей, соединяя их с муниципальными предприятиями, предприятиями ЖКХ и так далее. Цель - стимулировать энергоаудиторов для более эффективной и оперативной работы. Документальной юридической основой и гарантией результативности выполнения работ в этом случае становится право на подписание аудитором договора опять же - в рамках государственно-частного партнёрства.

Аудитор навсегда

- А есть какая-то статистика: в чём состоит польза, эффективность энергоаудита?

- На протяжении всего XX века считалось, что почти 40% эффекта от грамотного энергообследования составляет именно наведение порядка в сфере энергопользования, ещё по 30% в равных долях даёт установка нового оборудования и ремонт старого. Внедрение новых технологий в прежние годы особо значимым фактором не считалось. Их доля в рейтинге эффективности мер занимала последнюю строку, не больше 5-8%. Это одна из причин нынешних проблем.

- Закон требует от бюджетных организаций с 1 января 2010 года ежегодно снижать энергопотребление в течение 5 лет не менее чем на 3%.

- А если брать не только бюджетников, а общий ориентир для регионов, то планка высока: многие субъекты федерации приняли программы экономии в целом до 40% энергоресурсов к 2015 году.

- Это значит, что предприятия, которым вы, например, делаете энергоаудит в 2010-м, и которые получают энергопаспорт сроком на 5 лет, обязаны учесть эти глобальные для всего региона цели?

- Да. Энергопаспорт представляет собой не отчётную бумагу, а программу развития с указанием инвестиций и результатов по окончании пятилетки. Вот почему мы предполагаем разумным дополнить договор о проведении энергоаудита как минимум ещё и протоколом о намерении сотрудничать с заказчиком на протяжении всего срока действия паспорта. Аудитор должен быть готов разделить ответственность с заказчиком, оказать консультационную и иную помощь по ходу реализации долгосрочной программы. В противном случае может возникнуть угроза проседания темпов модернизации, которая провозглашена государством. Хотя к этому долгосрочному сотрудничеству закон почему-то не обязывает аудитора, снимая с него ответственность за реализацию предложенных действий и прогнозы. А ведь есть вариант и для бюджетных организаций - договор в формате государственно-частного партнёрства: закрепить сотрудничество заказчика и энергоаудитора на пять лет, с обязанностью реализовать поставленные цели.

- Вы дважды упомянули о государственно-частном партнёрстве. Но практика применения подобного формата договоров в стране невелика.

- Это потому, что единых стандартов или строгого перечня требований к этому формату договора на федеральном уровне нет. Каждый регион может трактовать по-своему. Может быть, в этом плюс: меньше категоричных запретов - значит больше разумной свободы. Но иногда даже юристы расходятся во мнениях, кто должен и вправе представлять в таком партнёрстве государство: субъект или муниципальная власть? Но расширение сферы ГЧП возможно, особенно, если принять во внимание, что закон «Об энергосбережении» относится не только к потребителям, но и к производителям электроэнергии. Например, потери электроэнергии и мощности в значительной мере концентрируются сейчас на этапе передачи и распределения - в городских сетях. В этих сетях теряется в среднем до 14% электроэнергии. Сети перекладывают потери на потребителя, закладывая их в тарифы для промпредприятий, поскольку рост тарифов для населения сдерживается государством. Это одна из сторон пресловутого перекрёстного субсидирования. Отчасти благодаря ей тарифная политика непрозрачна. Но эксперты предупреждают: с 2014 года неминуем поэтапный отказ от регулируемых цен, переход на рыночные принципы оплаты и для населения. Представляется разумным призвать потенциал государственно-частного партнёрства для передачи в аренду городских и муниципальных сетей коммерческим предприятиям с определёнными условиями инвестиций и модернизации до 2020 года и далее. С трезвым расчётом на то, что выгоды обеих сторон при такой социальной значимости проектов находятся в прямой пропорциональной зависимости от сроков. Чем дальше срок окончания договора, тем больше стимулов у инвестора вкладывать средства. Это, кстати, полностью отвечает генеральной схеме RAB-регулирования, разрешённого государством. Это методика, которая позволяет за несколько лет возвращать инвестированные в сеть средства, включая проценты на привлечённый капитал. Подобные формы, на мой взгляд, реально применимы и для выхода из тупика проблем ЖКХ в сфере передачи тепла, где основные сети изношены ещё сильнее электрических - под 100%. Известно же, что чугунная труба истлевает за тридцать лет. Без гарантий государства в лице субъектов федерации привлечение серьёзного инвестирования в тепло невозможно. В ближайшее время это, пожалуй, будет самой большой головной болью для губернаторов и местных законодательных собраний, от которых в значительной степени зависит инвестиционный климат в регионах.

Точка входа

- Закон предписывает обеспечить переход на расчёты за энергетические ресурсы с использованием приборов учёта до 1 января 2011 года. Готовы ли предприятия и госорганизации к этому?

- Здесь речь идёт об оборудовании прежде всего казённых зданий и строений счётчиками воды, природного газа, тепловой энергии, электроэнергии. Эти-то могут успеть, а вот с промышленными предприятиями, которые подпадают под действие закона (то есть те, у кого затраты на первичную энергию более 10 млн руб. в год), сложнее, но уповать на отсрочку не приходится. Около половины предприятий к концу года смогут отрапортовать об успехе. У остальных времени - в обрез. Если взять полный цикл работ с нуля до внедрения на предприятии обязательной системы АИИС КУЭ - системы коммерческого учёта электроэнергии, то, с положенной чередой согласований, это займёт никак не меньше полугода.

- С вступлением России в ВТО не ждёт ли нас очередной этап перелицовки законотворчества для сближения рыночных правил России и Европы в сфере электроэнергетики?

- Стратегически Россия стремится к более прозрачным правилам рынка. Это суть политики правительства. И ФЗ-261 ничем не противоречит европейской практике.

- А изменятся ли тарифы в рознице, как это может сказаться на свободных ценах оптового рынка, где с нового года закупки пойдут по нерегулируемым ценам?

- При вступлении в ВТО перемены могут ждать скорее нефтяную и газовую отрасли, особенно в перерабатывающем звене. И хотя с электроэнергетикой это сообщающиеся сосуды, картина в ней рисуется прямо противоположная. На мой взгляд, ни на ценах оптового рынка при свободных ценах с 2011 года, ни на регулируемых государством тарифах на электроэнергию присоединение к ВТО не скажется. Во-первых - стоимость электроэнергии на заграничных рынках всё-таки не критично ниже, чем в России. Во-вторых, несмотря на интегрированность российских энергосистем со многими европейскими странами (это сложилось ещё в бытность Совета экономической взаимопомощи), налицо отсутствие технологических присоединений, позволяющих осуществлять перетоки из зарубежных сетей. В-третьих, потери при транспортировке по нашим сетям в российские регионы крупного потребления - центральные районы РФ и Урал таковы, что убьют всякую экономику вопроса. Пожалуй, единственный реальный эффект - вступление в ВТО, конечно, позволит крупным иностранным игрокам активнее участвовать в игре на рынке ценных бумаг отрасли, а также в сферах страхования (в электроэнергетике объём обязательного страхования объектов значителен), инвестирования и управления энергетическими активами. Но в России за последние годы сложился пул мощных игроков, частных и с госучастием, которые сумеют защитить свои позиции.

Игорь МЕДВЕДЕВ