Прибыль и совесть

1. Гегемония не вечна

Капитализм - это система, смысл которой состоит в бесконечном накоплении капитала. Для того чтобы накапливать капитал, производители должны извлекать прибыль. Однако это возможно лишь в том случае, если производитель может сбывать продукцию по цене, значительно превышающей издержки производства. В ситуации идеальной конкуренции получить существенную прибыль невозможно. При идеальной конкуренции (при наличии множества продавцов, множества покупателей и общедоступной информации о ценах) любой разумный покупатель будет ходить от продавца к продавцу до тех пор, пока не найдёт такого, который отпускает свой товар с минимальной наценкой. Получение существенных прибылей невозможно без монополии, или, по крайней мере, квазимонопольного положения мировой экономической державы. К несчастью для капиталистов, в любой монополии заложен механизм её самоликвидации. Разумеется, для выхода на рынок требуется время. НоPрано или поздно это происходит, уровень конкуренции повышается, снижается прибыль. И начинается период стагнации. Чтобы общий баланс мироэкономики оставался положительным, необходима относительная стабильность. Обеспечение такой стабильности является задачей державы-гегемона. Как только государство достигает гегемонии, оно получает возможность диктовать правила, по которым работает межгосударственная система, стараясь обеспечить её спокойное функционирование и максимально увеличить объёмы накопленного капитала, перетекающие к его гражданам. Можно назвать такое состояние квазимонополией на геополитическую власть. Но державу-гегемона подстерегает та же проблема: любая монополия рано или поздно самоликвидируется. Чтобы поддерживать мировой порядок, держава-гегемон время от времени должна прибегать к военной силе. Но потенциальная военная сила всегда выглядит более грозно, чем реально используемая. Применение военной силы ведёт к материальным затратам и людским потерям. Оно оказывает негативное влияние на граждан державы-гегемона, которые поначалу гордятся победами, но, вынужденные платить высокую цену за военные действия, начинают выражать недовольство. Крупные военные операции почти всегда оказываются менее действенными, чем предполагалось, и это укрепляет волю к сопротивлению у других стран. Экономическая эффективность других стран тоже растёт. Они лишаются желания подчиняться диктату державы-гегемона. Та вступает в период медленного упадка по отношению к усиливающимся державам.

2. Пузыри заводят в тупик

Накопление капитала с 1970-х годов обеспечивалось переходом от получения прибыли посредством производства к получению прибыли посредством финансовых спекуляций. Основной их механизм состоял вPпоощрении потребления при помощи кредитования. Пузыри спекуляций вспухали и лопались по всему миру - начиная с национального долга стран третьего мира иPсоциалистического блока 1970-х и заканчивая «мусорными» облигациями крупных корпораций 1980-х, потребительской задолженностью 1990-х и внешним долгом американского правительства в эпоху Буша. Система шла от одного пузыря к другому. Сейчас мир переживает последний пузырь - дотации банкам и массированную эмиссию долларов. Кризис, в который погружается мир, продлится ещё долго и окажется глубоким. Он разрушит последнюю жалкую опору относительной экономической стабильности - роль американского доллара как резервной валюты. Когда это случится, главной проблемой всех властей мира - от США до Китая, от Франции до России и Бразилии, не говоря уже о более мелких странах, - станет необходимость уберечься от недовольства оказавшихся без работы трудящихся, которые лишатся своих накоплений и пенсий. Чтобы пригасить народный гнев, власти обращаются к печатанию денег и к протекционизму. Подобные меры могут отсрочить те угрозы, которых опасаются власти, и ненадолго облегчить участь простых людей. Но они, скорее всего, лишь усугубят положение. Система заходит в тупик, из которого миру будет трудно выбраться.

3. Издержки растут всё быстрее

Ключевая проблема всех капиталистов сводится к тому, как производить продукцию поPболее низким ценам, нежели та, за которую её можно продать. Издержки распадаются на три статьи: затраты на персонал, издержки производственного процесса и налоги. Затраты на персонал можно разделить на три категории: затраты на относительно неквалифицированную рабочую силу, на кадры среднего звена и на управленческую верхушку. В фазе роста затраты на неквалифицированный труд обычно возрастают в результате совместных действий трудящихся. Когда такие затраты становятся слишком высокими для предпринимателей, основным рецептом становится перенос производства в те области, где сложился более низкий уровень зарплаты. Когда и там трудящиеся предпринимают аналогичные действия, производство переносится снова. Однако в мире уже не осталось мест, куда можно было бы переносить производство, поскольку за последние пятьсот лет этот процесс неоднократно повторялся. Повышение затрат на кадровых сотрудников является следствием двух различных процессов. Во-первых, увеличивающиеся масштабы производственных единиц требуют всё больше работников среднего звена, что повышает общие расходы наPперсонал. Во-вторых, полити- ческие риски, возникающие в результате коллективных действий низкоквалифицированных трудящихся, нейтрализуются созданием крупного промежуточного слоя, который призван стать иPполитическим союзником правящей верхушки, иPпримером вертикальной мобильности для неквалифицированного большинства, тем самым препятствуя его политической мобилизации. Повышение расходов на управленческую верхушку является непосредственным результатом усложнения предпринимательских структур. Это позволяет верхушке присваивать в виде ренты ещё большую часть доходов компании. Этот процесс приобрёл особый размах в последние несколько десятилетий. Производственные издержки растут по аналогичным причинам. Усилия капиталистов в первую очередь направлены на экстернализацию издержек, под которой понимается стремление переложить часть стоимости издержек на чужие плечи. Результатом стало предъявление властям политического требования взять на себя часть необходимых затрат на очистку отходов, возобновление ресурсов и расширение инфраструктуры. Чтобы сделать это, власти вынуждены повышать налоги. Кроме того, не желая обанкротиться, они настаивают на том, чтобы предприниматели прикладывали больше усилий к интернализации расходов, что, конечно же, резко снижает прибыльность предприятий. Наконец, налоги взимаются властями различных уровней, а кроме того, существует частное налогообложение в виде коррупции и вымогательства со стороны мафии. Народные движения выступают за гарантированное предоставление трёх основных государственных услуг - образования, здравоохранения и пожизненного обеспечения. Государство не в силах удовлетворить их в полной мере. Все эти три вида издержек за последние 500 лет стабильно возрастали. Нельзя ли просто поднять отпускную цену на продукцию, чтобы сохранить объёмы прибыли? После 1970 года такое повышение происходило в виде роста цен, вызванного возросшим потреблением, которое обеспечивалось увеличением кредитования. Экономический крах, который мы сейчас испытываем, вызван тем, что гибкость спроса имеет свои пределы. Если все живут не по средствам, наступает момент, когда кому-то приходится остановиться. Сочетание всех трёх элементов - масштабов «обычного» краха, реального роста затрат на производство и внешнего давления на систему, создаваемого ростом китайской (и вообще азиатской) экономики, - означает, что Шалтай-Болтай свалился со стены и собрать его уже никому не удастся.

4. Поймать удачу за хвост

Мы находимся на развилке системных процессов. Вопрос уже не в том, каким образом капиталистическая система сможет исцелить свои раны. Вопрос в том, что придёт на смену этой системе, какой порядок вырастет из окружающего нас хаоса. Разумеется, ещё не все это поняли. Большинство людей продолжают жить так, как будто система работает по старым правилам. Нельзя сказать, чтобы они сильно ошибались. Система действительно ещё действует, и её старые правила ещё работают, но сегодня использование старых правил лишь усугубляет структурный кризис. Я бы поставил во главу угла те действия, которые мы можем осуществить в краткосрочном плане с целью свести к минимуму болезненность демонтажа прежней системы. Лично я не стал бы высмеивать попытки победить на выборах и хоть как-то улучшить положение наименее обеспеченных. Я бы не высмеивал защиту юридических и политических прав. Я бы не высмеивал борьбу с распылением накопленного на планете богатства и борьбу за сохранение условий для коллективного выживания. Я бы ничего этого не высмеивал, хотя и не считаю какие-либо из этих достижений чем-то большим, нежели краткосрочные паллиативы для облегчения непосредственных мучений. Сами по себе они не являются шагами по пути к созданию новой, нужной нам системы. Второе, что мы можем сделать, - непрерывно принимать участие в интеллектуальных дискуссиях о параметрах желательной миросистемы и о стратегии перехода. Делать это нужно постоянно и с готовностью выслушать мнение тех лиц, за которыми мы признаём добрую волю, пусть и не разделяем их точку зрения. Регулярные открытые дискуссии позволят более ясно представить себе, что нас ждёт в грядущем, наверняка прибавят нам сплочённости. Третье - создавать везде и повсюду, в малом и большом масштабе альтернативные способы производства. В ходе этого процесса мы можем получить представление о плюсах и минусах различных конкретных вариантов и продемонстрировать наличие иных способов обеспечить разумное и стабильное производство, помимо стремления к получению прибыли как основы нашей экономической системы.

Четвёртое, что мы можем сделать, - участвовать в дискуссиях по вопросам нравственности, лучше сознавать моральные издержки тех или иных конкретных вариантов стратегии, понимать, что необходимо достижение баланса между реализацией альтернативных удачных сценариев. Главная задача, которую нам следует поставить перед собой и перед своей совестью, - это борьба против трёх основных видов неравенства в мире: неравенства полов, неравенства классов и неравенства рас/национальностей/религий. Это самая трудная из всех стоящих перед нами задач, поскольку никто из нас не безгрешен и не безупречен. Наконец, мы должны бежать как от чумы от идеи о том, что история на нашей стороне, что мы неизбежно придём к разумному и справедливому обществу. История не принимает ничьей стороны. Через сто лет наши потомки могут пожалеть обо всём, что мы сделали. Наши шансы на построение миросистемы, более предпочтительной, чем та, в которой мы живём, составляют в лучшем случае 50 на 50. Но и это много. Мы должны поймать удачу за хвост, даже если она попытается от нас сбежать.

Иммануил ВАЛЛЕРСТАЙН, социолог, Йельский университет (США)