Мир лопнул от жадности

Капитализм умирает. Или уже умер, просто мы ещё этого не поняли. Такой вывод мы могли сделать, побывав на международной конференции под названием «Возвращение политэкономии: к анализу возможных параметров мира после кризиса». Говорят, после распада СССР у нас забыли о том, что существует такая наука - политическая экономия. В вузах преподают микро- и макроэкономику, бухучёт и маркетинг. А наука о законах, управляющих экономикой и обществом, исчезла. Преподавать политэкономию капитализма, основанную на учении Маркса-Энгельса-Ленина, стало не комильфо. Другого же не родили. Институт общественного проектирования (ИнОП) и журнал «Эксперт» решили вернуть политэкономию в оборот, пригласив в Россию учёных-политэкономистов мирового масштаба. ИнОП, будучи базой либерально-консервативного клуба «4 ноября» и главным мозговым центром президентской власти, на этот раз удивил экспертное сообщество ещё больше, чем летом, когда представил доклад о политическом состоянии России. Почитав доклад, эксперты задумались: если такую трактовку событий предлагают либералы, что же могут сказать левые? В этот раз удивление было ещё большим: под флагом либералов в Москве собрались так называемые «новые левые».

Сталин и Рузвельт слушают нас

Большая аудитория Политехнического музея, в которой когда-то собирались самые яркие представители поколения «оттепели», была нарядно декорирована. На заднике сцены разместили огромное фото ялтинской тройки - Сталин, Рузвельт, Черчилль. Главный редактор «Эксперта» Валерий Фадеев объяснил, что эти трое - символ послевоенного мира, в гроб которого нынешний кризис вбил последний гвоздь. Он ещё пошутил, что рядом хотели поместить Владимира Путина и Махатму Ганди, но организаторов отговорили. Организована конференция была таким образом: за выступлением каждого докладчика следовало выступление одного-двух дискуссантов (содокладчиков), потом вопросы и реплики из зала, а затем ответы на вопросы и подведение итогов. Очень приятно было увидеть в числе дискуссантов завкафедрой Волгоградского университета Ивана Куриллу. Компания была очень хорошая: профессура самых известных университетов США, Франции, Британии и даже Китая. Самым дорогим гостем был, конечно, Иммануил Валлерстайн (социолог, Йельский университет, США). Для специалистов это легенда. Почти Маркс или Энгельс. Поэтому в первый день конференции многим казалось, что назавтра, в день его выступления, желающие его услышать вживую будут висеть на люстрах. Однако свободных мест в аудитории хватало. Возможно, потому, что доклад Валлерстайна раздали в первый день, и в субботу собрались те, кому надо было посмотреть на живого классика или даже взять у него автограф. В воскресенье большая часть участников конференции отправилась в Ярославль. Там в понедельник устроили другую международную конференцию - «Современное государство и глобальная безопасность». Проходила она под патронажем президента России Дмитрия Медведева и была приурочена к дню его рождения. Но там помимо учёных было много действующих политиков - например, премьер-министры Франции и Испании, а также наши министры, губернаторы, партийные лидеры и так далее. Такой мощный мозговой штурм, очевидно, призван был подтвердить заявку России на интеллектуальное лидерство в поисках выхода из нынешнего состояния - нет, не только экономики, но и мировой системы в целом.

Гегемония не бесконечна

Благодаря заблаговременному чтению доклада Валлерстайна у участников конференции ещё до его выступления сложилась уверенность, что капитализм умер. Или почти умер. Для любителей вдумчивого чтения тезисы доклада опубликованы на стр. 10. Смысл же в том, что капитализм не зарабатывает на конкуренции, это копейки, говорит Валлерстайн. Зарабатывать можно только на монополии или квазимонополии. Пока кто-то обладает монополией, прибыли максимальны. Но как только на рынок выходит кто-то ещё, конкуренция снижает прибыль. Именно поэтому последние 30 лет никто не зарабатывает реальных денег на производстве, и лишь очень маленький объём денег находится за пределами финансового рынка, спекуляции на котором стали смыслом и сутью капитализма. К государствам это правило - гегемония не бесконечна - тоже относится. Более того: государство-гегемон разрушает само себя. Использование военной мощи подрывает державу, примером чему стало американское вторжение во Вьетнам. Американцы до сих пор не могут понять, зачем им лучшие в мире вооруженные силы, если их нельзя использовать в боевых действиях. Ведь как только случаются первые потери, американцы бурно выражают своё недовольство, и откуда возьмётся армия, если в неё никто не пойдёт служить? К тому же даже союзники начинают вести себя слишком независимо. И Никсон, и Рейган прилагали усилия, чтобы гегемония США после Вьетнама не падала слишком быстро. Однако после того, как Буш ввязался ещё и в Ирак, Обама скорее всего уже ничего сделать с этим не сможет. Но вернёмся к экономике. В последние 500 лет, напоминает Валлерстайн, расходы на производство растут всё быстрее. Дорожает рабочая сила, претендующая на всё более высокий уровень жизни, дорожают сырьё и материалы, не говоря уж о налогах, как государственных, так и частных (коррупция и взносы мафии). И когда расходы достигают 70-80%, система входит в состояние структурного кризиса. Открыв для себя прибыльность финансовых спекуляций, государства и компании начали надувать пузыри, которые в последние годы лопаются один за другим. Финансовый рынок перестал быть инструментом привлечения инвестиций, поскольку спекуляции значительно выгоднее вложений в реальный сектор.

Китай под угрозой

Итак, капиталистический способ производства исчерпал себя. Что вместо? Валлерстайн настаивает на том, что ему на смену должно прийти что-то совсем новое, и это новое ещё предстоит придумать. Даже изобрести. Впрочем, успехи Китая заставляют многих политиков и учёных полагать, что новую модель можно скопировать, как это, кстати, делают сами китайцы. Поэтому выступление главы Отделения политологии Китайского университета Гонконга, главного редактора междисциплинарного журнала «Чайна Ревью», советника правительства КНР Ван Шао-гуана вызвало бурный интерес. Он сообщил, что Китай продолжает начатый 60 лет назад путь к социализму. Правда, в отличие от нашего, советского, китайский социализм базировался на инициативе граждан - только 8 тыс. предприятий из тех, что существовали в КНР в 1956 году, принадлежали государству, остальные же были собственностью трудовых коллективов. При Мао были достигнуты огромные успехи, вот только бедность никуда не делась. Дэн Сяопин продолжил строительство социализма, и за последние 30 лет, говорит Ван Шао-гуан, достигнуты успехи: снижена разница в доходах между регионами Китая, госпредприятия стали прибыльнее частных. Однако профессор Отделения публичной политики Университета Джорджа Мейсона (Вашингтон) Джек Голдстоун заметил, что Китай может и не удержать своё лидерство, как СССР, который в 60-е по уровню экономического развития опережал США, а потом отстал, поскольку не поощрял инновации. Так что Китай скоро может столкнуться с таким же кризисом, как и СССР. И хотя бы поэтому брать нынешний Китай за образец не рекомендуется.

Женщины приняли шайбу

Политолог и экономист из университета Калифорнии в Бёркли Кирен Азиз Чаудри высказала своё мнение о сущности вертикально интегрированных компаний (ВИК). У ВИК функции разведены по уровням: наверху - только брэнд и прибыль, а производство отдано на субподряд. Проблема в том, что производитель не является покупателем. У людей в странах, где размещено производство ВИК, нет денег, чтобы покупать то, что они производят. Это угроза для экономического суверенитета - если Америка не сможет покупать то, что производит Китай, что будет с Китаем? К тому же использование дешёвого труда ведёт к феминизации традиционных обществ. Женский труд востребован как более дешёвый, женщина работает в две смены - на заводе и дома. А мужики «сидят и треплются», теряя своё мужество, что сказывается на семьях и особенно на детях. К чему это приведёт - ещё вопрос. С другой стороны, именно женщины в России «приняли шайбу» и спасли общество от депрессии, создав челночный бизнес. А Кейван Харири (исследовательская группа Джованни Арриги в Университете Джонса Хопкинса, США и Иран) в своём выступлении, кстати, сказал, что глобализации, о которой так много говорят в последнее время, на самом деле нет: она существует лишь в умах. Преодолеть гигантские разрывы в уровне жизни разных стран она оказалась не в состоянии, скорее даже наоборот: жадность капитализма привела к росту неравенства в мире.

Университет похож на виски

Не раз звучало, что причиной нынешнего кризиса стало не перепроизводство, а перепотребление. США долго и много покупали, ничего не производя. Брали в кредит. Но доходы росли не настолько быстро, чтобы покрыть растущий дефицит. Поэтому предлагалось сокращать потребление, стимулируя этот процесс на глобальном уровне. В качестве иллюстрации того, как это происходит, можно привести пример американского образования. Президент Совета по исследованиям в общественных науках (США) Крэйг Колхаун в своём докладе перечислил многочисленные подтверждения того, что американские университеты доминируют в мире, занимая самые престижные строчки рейтингов. А потом заметил, что американский университет похож на односолодовый виски - он нужен вам только в пятницу вечером, а если наливают из бутылки без этикетки - на вкус вы не отличите одну марку от другой. Качество образования в Гарварде, Стэнфорде и Йеле не отличается радикально от образования в других университетах, но лидеры рейтингов вкладывают в свой престиж именно для того, чтобы студенты готовы были щедро платить за обучение, и спонсоры не жалели пожертвований. Профессору в Йеле платят в 2,5 раза больше, чем профессору с такими же регалиями в любом другом месте. Функция американского образования - не распространение знаний, а воспроизводство элиты и организация оттока мозгов со всего мира. В конечном счёте это ведёт к девальвации образования: лишь в 2% случаев люди попадают в университет на основе знаний и опыта, всё остальное - деньги. Вот, пожалуйста, - ещё один пример пузыря, который тоже может лопнуть. Как сказал новосибирский профессор Николай Розов: когда качество образования снижается, а амбиции остаются, и множество образованных людей не находит себе места на рынке труда, это приводит к социальной нестабильности, какая началась с разночинцев. Тем более что вузы безответственны по отношению к своим выпускникам - рынок труда динамичен, но вузы на это не реагируют. Правда, Иван Курилла за университеты вступился, сказав, что именно они становятся основой гражданского общества, объединяя выпускников именно на основе профессиональной общности. Это прозвучало оптимистично. И тем не менее: жадность капиталистов и жадность потребителей - вот так по-простому можно сформулировать причины нынешнего экономического кризиса глазами учёных, собравшихся на конференцию в Москве. И если это так, то обуздание жадности - это тема не только для политэкономии, но и для множества других отраслей науки. А для интеллигенции - просто поле непаханое.

Мнения:

Председатель комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству, президент Института общественного проектирования, сопредседатель клуба «4 ноября» Владимир ПЛИГИН:

- Владимир Николаевич, как получилось, что под эгидой либералов, то есть правых, собрались «новые левые»?

- Задачей конференции было дать максимально широкому кругу российских интеллектуалов разных поколений представление о современных направлениях политико-экономической и социально-экономической науки. Естественно, что на современные вызовы все реагируют по-разному. Очень привлекательная форма реакции - тиражирование левых взглядов. Раз уж крайне правые взгляды привели мир к кризису, то логично призвать теперь опираться на левые. Но и левые взгляды тоже бывают разными. Целый ряд интеллектуалов, объединённых вокруг ИнОП и клуба «4 ноября», придерживаются разнообразных взглядов - без перекосов. Для нас это важно. И очень важно то, что мы активизируем роль России в общественно-политической дискуссии в мире, и особенно в сфере политических наук.

- На конференции не раз повторяли, что здесь собрались люди, задача которых - объяснить мир. Вы - действующий политик. Ваша задача - не объяснять, а менять этот мир. После того, как вы два дня провели на конференции, вам стало ясно, как мир нужно менять?

- Изменить мир? Такие глобальные задачи нельзя ставить. Процесс должен протекать не с точки зрения глобальных изменений, а с точки зрения сбережения того, что у нас есть. Кроме того, возраст позволяет мне заметить, что если бы дискуссия смогла кардинально изменить мою точку зрения, это свидетельствовало бы о умонезрелости. Это было несомненно интересно, это заставляет думать, но не может заставить кардинально поменять взгляды. Я готов и дальше отстаивать свою точку зрения - например, в вопросах поддержки университетов в их классическом смысле. Кстати, в выступлении нашего товарища по клубу Ивана Куриллы прозвучало несколько мыслей, которые мне очень близки, и это радует.

Завкафедрой международных отношений, регионоведения и политологии Волгоградского государственного университета, член совета Волгоградского филиала клуба «4 ноября» д.и.н. Иван КУРИЛЛА:

- Как я понял, конференция была задумана для того, чтобы показать нам «новых левых». Когда-то мы читали только марксистов. С 1990-х принялись пропагандировать западных либеральных ортодоксов 50-х годов. Однако наука с тех пор ушла далеко вперёд. И здесь собрали такую большую аудиторию для того, чтобы на пересечении научного и публичного общения познакомить россиян с представителями третьего пути - это марксисты, но не такие, какими были мы в советские годы. Я не экономист, а историк, и мне трудно оценивать качество большинства докладов, однако некоторые выступления были исключительно интересны. Например, выступление Ван Шао-гуана дало совершенно иную картину положения дел в Китае, мало похожую на то, как у нас принято говорить и писать об этой стране. Вот один лишь факт: в год в Китае происходит около 90 000 социально-трудовых конфликтов - забастовок, бунтов и подобных акций. Китайцы на самом деле умеют протестовать, но мы об этом ничего не знаем. Так же, как мало знаем о государственной доле в китайской экономике - даже сейчас, на пике национализации государству принадлежит лишь около 50% производственных активов. Много спорили о глобализации. Например, работающий в Канаде экономист Владимир Попов отстаивал полезность протекционизма. Он считает, что нет связи между открытостью торговли и открытостью экономики, поскольку первая зависит от объёмов экспорта, а вторая - от таможенных пошлин. Государство может устанавливать огромные таможенные пошлины, и при этом экспорт может превышать импорт. Поэтому протекционизм не ведёт к бедности государства, он полезен, если таможенные пошлины защищают отрасли, которые в перспективе могут стать экспортными, но страдают от низких цен на импортные аналоги. Очень интересен взгляд социологов на экономические процессы - для нас это тоже довольно необычный подход. Они не просто рассказывают о социальной среде, но пытаются прогнозировать будущее на основе изучения длящихся веками процессов. У них чётко звучит идея, что мы живём в конце большого цикла, и через 50 лет мир будет совсем не таким, каким мы его знаем. Хотя с этой точкой зрения не все согласны, тот же Владимир Попов считает, что это обычный кризис, каких мир пережил уже множество. Думаю, проведение таких конференций полезно тем, что даёт возможность понять: мировая наука шире и разнообразнее, чем мы привыкли считать. В ней существуют не только неолиберализм или марксизм советского образца, но и нечто третье. Кроме того, прозвучала такая мысль: у России уникальная эмпирика - у нас всё меняется так быстро и так радикально, у нас настолько подвижны общество, экономика, социальные структуры, что на основе изучения перемен в России можно делать выводы и прогнозы о том, как будет меняться мир. А учёные, конечно же, хотят прогнозировать. Поэтому такой интерес к России. Почему наше государство заинтересовалось именно этим направлением западной науки? Наверное, потому, что неолибералы очень критично отзываются о том, что мы у себя с 2000 года построили. Марксисты - тоже. Видимо, поэтому этот третий путь нам и интересен. Кроме того, новые левые очень высоко оценивают роль государства. Неолибералы говорят, что государство только мешает, а здесь много говорится о том, что оно должно играть активную роль, без него вообще никуда, это же не анархия, это - государство. Поэтому, очевидно, их взгляды созвучны представлениям нашей власти.

Анна СТЕПНОВА