Взгляд из темноты

Многие годы, общаясь с чиновниками по работе, в быту и даже в вузовских аудиториях, я не очень-то представлял внешний облик каждого из них: слепому человеку трудно это сделать. Но у меня всё же сложился некоторый собирательный образ.

Помнится, известный герой у Шукшина поучал: «Если хочешь покритиковать, то вначале похвали!» Так вот - хвалю! В основном чиновники - это приятные, умные люди. Но, на мой взгляд, есть у большинства из них одна застарелая беда: поступать, делать, решать не так, как надо, как положено по закону, а как угодно вышестоящей инстанции. И в этом, пожалуй, нет их вины. Таких охотнее у нас принимают на работу. Мы даже принцип сформулировали: я начальник - ты дурак, ты начальник - я дурак. И неважно, действительно ли ты дурак или только косишь под него, скрывая свою компетентность. Главное, надо, смиряя самолюбие, уметь прогибаться под руководство, давать ему возможность ощутить собственную значимость: где-то поправить подчинённого, где-то поучить. И, надо сказать, начальник охотно заполняет эту нишу, чтобы получить положительные эмоции в качестве компенсации за уязвлённое самолюбие, ведь ему в свою очередь приходится тоже прогибаться под своё руководство. И так по всей вертикали. Не структура, а какая-то провисшая этажерка. Инициативному, знающему себе цену человеку трудно вписаться в эту систему. Прогибанием в значительной мере объясняется, по-моему, и грубость работников низшего звена, с которыми нам, простым смертным, и приходится общаться в большинстве случаев. Они оказываются крайними. Под ними-то никого нет, значит, прогибаться под них некому, а самолюбие-то задето. Вот и приходится им вымещать неприятные эмоции на просителях. Не в себе же держать? Тут никакого сердца не хватит! Впрочем, я бы не стал винить во всём только чиновников. Мы, рядовые россияне, тоже хороши.

Не без нашего участия сформировалась у нас атмосфера всеобщей робости. Боимся начальников и работодателей, чиновников соцзащиты и пенсионного фонда, робеем перед милиционером, работником ЖЭУ. И ладно бы только мы. Беда в том, что робость эта передаётся на подкорковом, если не на генетическом уровне, нашим детям. Хорошо ещё, что молодости свойственно освобождаться от слабостей предков. Они пытаются быть смелее нас, хотя мы своим малодушием усложняем им эту задачу. Потом удивляемся, мол, почему они у нас какие-то никакие? Скажете, что робость это удел простолюдинов, низовых сословий? Ничуть не бывало. В высоких кабинетах эпидемия рабской психологии зверствует похлеще. Прогибаемся донельзя на всех уровнях властных структур. Ради чинов да наград, полагаем, стоит потерпеть. А уязвлённое самолюбие, обиду можно подлечить, выместить на подчинённых, на посетителях. Однако этот механизм лечения лишь закрепляет в нас психологию раба. Неприглядность положения понимаем и сами, не идиоты же, потому и ухватились за понятие социальная пассивность. Мы, дескать, не робкие, мы социально пассивные. И причину этого нашли вне себя, конечно. Мол, не мы виноваты - времена такие. Вот только долго эта причина сможет нас убаюкивать? Сегодня каждый россиянин говорит слова благодарности нашим предкам. Называем их богатырями, батырами и другими лестными словами на языках народов России. И не зря называем. Они оставили нам огромную территорию, сдружили на ней уйму народа. А что скажут о нас наши потомки? Сдаётся мне, что скажут они: «Э-э, да предки то наши, оказывается, были трусоватые ребята!» Думаю, не мне одному так видится. Потому и не любим мы разговаривать на эту тему. Предпочитаем философствовать о том, что дети, мол, по своей природе жестоки, что рубят-то они всё сплеча да сплеча! Но что, если они не жестоки, а всего лишь правдивы? Я бы даже сказал: активно правдивы. Иначе им свою самость от нас, робких и прогнутых, не сохранить. Сейчас в стране проходит административная реформа. Хорошо, если бы в результате её в чиновничьих креслах оказались грамотные, самодостаточные люди. Как раз те, которые не вписывались в прежнюю структуру. Такой чиновник легко заменит двух, а то и трёх теперешних. Отсюда и зарплату ему можно утроить. Глядишь, и брать меньше будет. К тому же люди, знающие себе цену, не очень-то склонны к раболепию, а значит, и сами не будут испытывать большой нужды в прогибании подчинённых. Может быть, одной причиной, порождающей грубость чиновников, станет меньше? Ну, я, кажется, размечтался.

Поживём - увидим!

Юрий Белкин, пенсионер, р. п. Иловля