Лицо волгоградской национальности

На поисковом портале «Яндекс» есть игра в города. Забив в окошко пару определений-антонимов для города, мы узнаем, каким видят город пользователи поисковой системы, с какими определениями они ищут и находят город в сети. Волгоград скорее богатый, чем бедный, заметно более прекрасный, чем ужасный, а еще щедрый, яркий и, конечно, большой. В этом ряду есть определение, незнакомое пользователям «Яндекса»: Волгоград космополитичный. Возможно, потому, что об этом никто всерьез не задумывался. «ДП» восполняет пробел: разнообразный национальный состав городских жителей дает необыкновенный сплав культур множества народов.

Был бы человек хороший...

Город формировался приезжими: так было, когда закладывали крепость на переволоке, когда на вольный Дон бежали от крепостного права, когда восстанавливали разрушенное войной. Плюс близость к южным границам. По статистике, Волгоградская область русская (почти 90%), а остальные национальности делят между собой оставшиеся 10%. Но цифры лукавят: граждане с украинскими фамилиями и характерным говором называют себя русскими. В области полсотни национальных объединений землячества, автономии, содружества. У нас, как и везде, случаются бытовые конфликты на национальной почве, но в целом город терпим и толерантен. Студентов мединститута у нас не бьют, как в Воронеже. А еще стоит посмотреть на национальный состав элиты депутатов, предпринимателей. Даже плохое знание русского языка им не мешает.

Или взять итоги выборов главы Волгограда. Азербайджанец Сакит Аллахвердиев набрал столько же голосов, сколько и вечный участник десятка последних выборов, русский националист Станислав Терентьев. Накануне выборов аналитики прогнозировали, что фамилия и отчество помешают Роланду Тамазовичу Херианову занять пристойное место на выборах, а он занял второе, и уже никто не говорит, что помешала фамилия в политике тоже бьют не по паспорту. В Волгограде так сильна жажда свежих лиц, новых лидеров, что на национальность особо не смотрят, был бы человек хороший, а мы уже заранее готовы его полюбить. Политик, который опирается только на социологические опросы, получит неверную картину мира: на прямой вопрос отвечают «мы за бедных, мы за русских», а голосуют за богатых и нерусских. Бытовая культура волгоградцев реально космополитична, хотя это и не осознается. Да и зачем нам знать, что наш любимый фаст-фуд вареная кукуруза молдавское блюдо попушой? В лучшем случае мы вспомним, как бывший губернатор Иван Шабунин насаждал эту кукурузу и добился-таки, что силосные сорта были заменены новыми, завезенными из Австрии. Эта статья попытка исследования социальной этнографии Волгограда. Особая благодарность за помощь искусствоведу Татьяне Гафар и архитектору-реставратору Сергею Сене.

Вдруг война, а мы не спамши

Основа нашей культуры казачьи традиции со всей их спецификой, в том числе экономической. Пока казаки воевали и ходили «за зипунами», жены вели хозяйство, и потому, например, вышивать им было некогда. Если где-то в районах области попадаются вышитые вещи, это, как считают искусствоведы, украинское влияние. Вязание другое дело, это не роскошь, а необходимость, на это время было и у мужчин. Ткани были привозные, а теплые вещи нужно было производить самим. Отсюда и казачья традиция пухового вязания. Украинское влияние заметно в песнях. В станицах играют (да, не поют, а играют) и на русском, и на украинском, и на их смеси, не различая по языкам, для них это все один родной язык.

Говорят, что человек ближе всего к богу в танце и крике. Тут не притворишься, характер проявится. Традиции казачьей семьи отразились в танцах. Мужская партия (как и костюмы) далеко ушла от русской присядки к кавказским пляскам игры с холодным оружием казаки переняли у тех, с кем воевали и жили бок о бок. Но, хоть казаки и возили черкешенок в жены, женская партия кавказского танца казачкам не подошла: самостоятельные женщины пляшут по-другому. Однако традиционалистский семейный уклад «казак на войне, баба в поле» сохранился по сей день. Этим летом питерская компания WorkLine Research (COMCON-SPb) провела исследование потребительского рынка Волгограда. Вот что пишут в отчете: «Характерным отличием Волгограда является тот факт, что превалирующая часть обеспеченных людей это мужчины, в примерном соотношении 80% к 20% женщин. Это обусловлено традиционностью взглядов горожан и влиянием южной части страны, где царит патриархальный строй». Патриархальные традиции у нас осмыслены не по-восточному. В Волгограде мужчин не хватает, а те, что есть, часто живут по казачьему правилу «вдруг война, а мы уставши» (или еще конкретнее «не спамши»). Вот у нас и прижились восточные танцы. Тут и конкуренция за мужчин, и возможность резвиться без партнера, а если он есть пусть на диване полежит, он уставши. Это вам не танго или фламенко... Восточные традиции заметны и в моде. То, что волгоградки вызывающе ярко одеваются, замечает каждый приезжий. Да, жарко, но Краснодар не севернее, но там все скромнее, голого тела меньше. Волгоградский стиль это «звезда гарема». Яркая одежда со стразами и блестками, обилие бижутерии, неразличение одежды на праздничную и повседневную это не изживается стандартной офисной модой. У нас скорее увидишь секретаршу в декольтированном коктейльном платье, чем в неброском костюмчике. Да и не купить здесь такой, за костюмчиками бизнес-леди ездят в Москву и за границу, а офисный планктон носит то, что продается, то есть все тот же гаремный стиль. Одежда демонстрирует отношения: женщина в патриархальном обществе может продвинуться только за счет мужчины. Поэтому и вести себя надо соответственно, и одеваться так, чтобы заметили и повели в даль светлую.

Оставь обувку всяк сюда входящий

Южное и восточное заметно и в обычае снимать обувь при входе в дом. По коврам даже в тапочках не ходят. В других больших городах России такого жесткого правила нет. И здесь можно предположить опять-таки мусульманское влияние. Как известно, на Кавказе войти в дом в обуви оскорбить хозяина, там и милицию учат разуваться, чтобы не нарываться на конфликт без нужды. В средней полосе России такого обычая быть не могло: попробуй каждый раз, входя в хату, развязывать онучи на лаптях, да и портянки ведь размотаются. Другое дело кожаная обувь на вязаный носок. В убранстве домов тоже есть заимствованные казаками кавказские манеры вроде сабель на коврах. А есть еще явление, которое в Волгограде неполиткорректно называют «армян-дизайн»: демонстративная роскошь, красный бархат, бахрома и кисти, обилие метала под золото, вычурные светильники Трудно сказать, насколько это имеет отношение к Армении, но примеров немало: взять, скажем, кафе «Византия» на площади Чекистов или банкетный кабинет в ресторане «Трали-Вали», контрастирующий с рустикальной обстановкой самого ресторана. За стиль частного сектора Историческое шоссе называют Кавказским проспектом.

Приношения духу и ангелу

Межнациональный микст присутствует и в мистической сфере. Буряты, китайцы, корейцы и другие народы, почитающие деревья, развешивают на ветвях разноцветные лоскутки. Иногда на них пишут молитвы и благодарности, а чаще это просто тряпочки. Дарцаг (лоскутки) привязывают на деревья для духов озера, для всех хозяев местности. Обычай оставлять у священного объекта тряпочку или монетку есть у многих народов. Какими ветрами занесло к нам эту манеру? Но еще в 80-е годы на Солдатском поле сухое дерево обвязывали пионерскими галстуками. Потом туда стали приезжать свадьбы и тоже привязывали лоскутки. Теперь эстафету приняло дерево рядом с японским рестораном «Сакура». А вот у Ангела-хранителя Волгограда чаще оставляют монетки. Цветы и свечи тоже часты, но не у каждого при себе они будут, а выгрести мелочь из кармана это легко. Подержался за крылья, загадал желание оставь что-нибудь, чтобы о тебе не забыли. В Калмыкии это очень распространено и у нас прижилось. Монеты бросают и в Озеро слез на Мамаевом кургане. Зачем? А так повелось. В море или в реку бросают деньги, чтобы вернуться, в римский фонтан Треви чтобы выйти замуж, а здесь этот обычай утилитарного назначения не имеет. В некрещеной Руси языческие праздники редко обходились без дерева с лентами, но дерево обычно брали срубленное, а не живое. Но есть у нас и еще одна языческая традиция, с которой безуспешно борется православная церковь: обычай посещать кладбища на Пасху и оставлять на дорогих могилках крашеные яйца и куличи. Такое жертвоприношение усопшим.

Шашлык на шише

Но самое яркое проявление нашего интернационального характера кухня. Она настолько активно переварила несколько национальных традиций, что, кажется, единственное, чего в ней нет, это русской кухни. Многие этнографы считают кухню самым ярким проявлением самобытности народа. И даже главным источником конфликтов. «Пахнет не так, они не на том масле жарят», объясняет причину недоверия к чужим писатель Людмила Улицкая. Она затеяла серию детских книжек о терпимости под названием «Другой, другие, о других» и одна из книжек как раз о национальной кухне. Насчет масла авторы попали в точку, оно у нас разное, но конфликты из-за масла не для нас.

От украинской кухни волгоградские хозяйки, как и вся страна, взяли подсолнечное масло. Никто уже не помнит, кому мы им обязаны, и даже спецы считают борщ и вареники русскими блюдами. Хорошо, хоть авторские права на сало украинцы отстояли. С еврейской кухней то же самое: она настолько растворилась, что уже никто и не знает, что половина меню советской столовой состояло из еврейских блюд. В голодные годы начала 90-х в наших краях готовили «красную икру» из моркови, селедки и плавленых сырков, говорят, это привет еврейской кухни, родня форшмаку и селедке под шубой. Но кто об этом помнит?.. Волгоградцы обожают котлеты по-киевски, это наш типичный офисный перекус, нам они заменяют пирожки, самсу и чебуреки. Но вряд ли этим блюдом мы обязаны киевлянам, скорее советскому общепиту. Можно еще вспомнить корейские салатики, которые ничего общего с корейской кухней не имеют.

А наша самая яркая местная фишка горчичное масло привет от немцев. Это волгоградская особенность и наш лучший сувенир. Жаль, не разливают его в коллекционные бутылки как итальянцы поступают со своим оливковым. Ладно, мы не гордые возим и в пластике. Немцам должны сказать спасибо и за отличную сдобу. Хлеб в нашем городе никакой, а вот булочки это что-то. Правда, в Саратове, где немцев всегда было больше, и сдоба лучше нашей. В Воронеже хлеб пекут вкуснее, чем мы, а вот с булочками у них не вытанцовывается, немцы не научили. Кавказская кухня обосновалась в нашей очень прочно. От грузин мы взяли любовь к травам, а также сыр сулугуни, хачапури, чурчхелу, гозинаки... Армянская кухня приучила к тонкому лавашу, который берут даже для самостоятельных блюд: лаваш мажут майонезом, укладывают ветчину, сыр, что-то еще, сворачивают рулетиком, дают настояться и режут на куски. От армян к нам пришла толма или по-турецки долма. Только армяне так называют все варианты: фарш в виноградных, капустных листьях, кабачках, баклажанах, помидорах, луке, айве, яблоках Для нас долма то, что в винограде, в капусте это голубцы, а все остальное фаршированные перцы, помидоры, кабачки. Спасаться от похмелья хашем густым наваристым, как холодец, супом, тоже армяне нас научили. Было время, весь город знал, где лучший хаш, в палатке на Аллее героев. Как теперь знают, где лучший шашлык и чебуреки. Само слово «шашлык» наше. «Это блюдо, считающееся в России и во всем мире типичным кавказским блюдом, знакомо вообще многим пастушеским, скотоводческим народам, особенно горным. Что же касается названия шашлык, то, несмотря на его несомненное тюркское происхождение, никто на Кавказе, в том числе и в тюркоязычном Азербайджане, не сможет объяснить это слово, исходя из словарного запаса своего языка. В Грузии шашлык называют мцвади, в Армении хоровац, а в Азербайджане кебап, пишет в своей книге легендарный Вильям Похлёбкин. Слово «шашлык» употребляют только русские, которые заимствовали его у крымских татар еще в XVIII в. («шишлик» от «шиш» вертел) для обозначения блюд на вертеле, и из русского языка это слово перешло в остальные европейские языки. В Закавказье для каждого народа шашлык является национальным блюдом и потому имеет не только свое название, но и готовят его у азербайджан, грузин и армян несколько иными способами». Мы из мяса делаем нечто среднее, но зато происхождение нашего деликатеса шашлыки из осетрины установлено точно: Азербайджан. Спасибо ему за печенье «курабье», которое еще водится в магазинах, а особо за пахлаву, которую отлично пекут волгоградские хозяйки. Еще одна местная фишка каймак. Этим словом татары и башкиры называют обычную сметану. А то, что называем каймаком мы, ближе к азербайджанскому и таджикскому лакомству: молочные пенки вместе со сливками. Но ни те, ни другие не делают каймак из топленого молока, как мы. Несколько забыт арбузный мед нардек, который считался казачьим блюдом и в XVIII веке. Возрождение арбузной отрасли позволит ему вернуться в наш обиход и занять законное место рядом с абрикосовой пастилой.

Несмотря на близость Казахстана и Калмыкии, их блюда у нас не прижились. А вот от узбеков мы переняли лагман и шурпу. Это лишний раз доказывает, что мы все-таки тянули от соседей не все подряд «вали кулем, потом разберем», а выбирали самое-самое. Да, так что же у нас от русской кухни? Солянки? Квас? Блины, которые нам нужны раз в году? Немного Надо еще учесть: то, что мы называем русской кухней облагороженный французскими поварами «господский» вариант. А исконно русская кухня это то, что в книге Елены Молоховец называется «кушанья для слуг». Да, роман с пареной репой у нас не сложился. Одно наблюдение напоследок. Богатые заимствования в наших традициях раньше шли от казачьих походов и приезжих гостей. Теперь эта заслуга принадлежит предпринимателям. За пропаганду шашлыка из осетрины спасибо «Дяде Мише», за манеру пить пиво не с рыбой, а с колбасой ресторану «Бочка», за блины «Блин-мастеру», «Якитории» за суши, которые мы потихоньку научаемся готовить и дома А безымянным поварам, торгующим в ларьках и вразнос на рынках, за плов, хычыны (в Приэльбрусье пишут эт-хичин) и многие другие щедрые дары народов, с которыми мы живем в мире и согласии. Буквально за одним столом.

Анна СТЕПНОВА