Политика как зрелище

1. Недостатки подходов нормативной политологии

Анализу политической системы России, как правило, присущи два принципиальных недостатка: во-первых, недостаток реализма, во-вторых, недостаток понимания современного состояния демократии в мире. При обычном, нормативном подходе, оценивающем политическую систему Россию на соответствие критериям демократии, не берутся в расчёт реальные условия, в которых действует данная политическая система. Для этих условий вопросы правового и эффективного государства, целостности страны, процесса складывания гражданской нации важнее вопроса собственно демократизации и отнюдь не сводимы к нему. Но если мы возьмём принятые аналитические подходы, в их рамках в принципе не допускается постановка вопроса: а является ли сегодня демократизация наиболее важной целью для России? Исключение непредвзятой постановки принципиальных вопросов заранее исключает адекватный результат анализа. Кроме того, Россия стала демократической страной в очень специфический период. Наша демократическая теория была ориентирована на классическое представление о демократии как о торжестве политического, о власти народа, реализуемой через свободное голосование и равные права. Однако реальность, с которой наша страна столкнулась при установлении демократических институтов, подобна реальности в других развитых странах: это реальность нового вида демократии, «аудиторной», пришедшей на смену парламентской и партийной демократиям (соответственно 19 и 20 вв.). Наблюдается тенденция к персонализации власти этот процесс идёт во всех современных демократиях. Раньше политика была зоной ответственности гражданина, он имел право участвовать в ней и использовал это право. Теперь политика стала частью «внешнего мира», за которым наблюдают извне, - мир политических лидеров отдалился от мира простых граждан настолько, что превратился в простое зрелище, нечто происходящее не в зоне ответственности гражданина, а на далёкой «сцене». Партийная демократия становится «зрительской», аудиторной. Роль масс-медиа становится преобладающей, политик - медийной фигурой, успешный политик - успешной медийной фигурой, а гражданин и избиратель аудиторией, у которой надо заслужить рейтинг. Простые граждане уходят из политики, сокращается уровень голосования, а также уровень членства в партиях. «Правление народа» сменяется «правлением для народа» - и при этом в формах, всё более далёких от контроля, осуществляемого выборным процессом. Углубляющийся разрыв между гражданами и партиями позволяет лидерам всё более ориентироваться на немажоритарный метод принятия решений, а также усиливает роль в государстве неполитических институтов, неподвластных воле народа, - регулирующих органов, судов, национальных центральных банков, различного рода международных организаций и т.д.

Сфера законодательной и правительственной компетенции за последнее столетие значительно расширилась, в неё включена, в том числе, и экономика, и более специальные сферы. Избиратели также осознают, что представителям приходится иметь дело с непредсказуемыми обстоятельствами, а значит, личное доверие, которое внушает кандидат, более подходящее основание для выборов, чем оценка планов будущих действий (которые невозможно полностью предвидеть на весь срок полномочий). Доверие снова, как на заре демократии, занимает центральное место в выборных процессах. Эти сложные и противоречивые особенности современной политики, объективно присущие ей как в странах «старой демократии», так и у нас, меньше всего похожи на азбучные истины о «народовластии» и требуют квалифицированного подхода как при анализе, так и, тем более, при практической деятельности в российской политической системе.

2. Демократизация как «лекарство от всего» - утопия доктрины либеральной демократии

В то же время в 2008 году продолжалась дискуссия о необходимости скорейшего «введения» в России практик и норм, в полной мере соответствующих концепции либеральной демократии (понимаемой скорее как абстрактный идеал для сферы политического). В связи с этим к сказанному выше о трансформации современной демократии необходимо добавить следующее. Накопленный огромный массив данных о голосованиях на выборах всех уровней за последние годы, в том числе в 2008 и в начале 2009 года (то есть уже в период кризиса), служит основанием для выводов об устойчивых политических предпочтениях населения России. Условная поправка на использование «административного ресурса» не влияет на статистическую значимость этих данных. Их анализ свидетельствует о том, что победа партии с идеологией классической либеральной демократии абсолютно невозможна в силу устойчивых электоральных предпочтений. Гипотетическая победа такой партии могла бы быть достигнута только в результате невиданного применения того самого административного ресурса. Результатом стала бы не либеральная демократия и вообще не демократия, а правление узкой группы статусных «демократов», то есть, по сути, узурпация власти. Впоследствии, при первых же трудностях - либо откровенная диктатура, либо распад страны. До инновационной экономики, которая, по мысли сторонников этого пути, может появиться только в результате ускоренной либеральной демократизации, дело дойти бы не успело. Любая попытка резкого отхода от долгосрочного тренда постепенного демократического развития приведёт лишь к политической радикализации и последующей реакции. Сказанное не означает отрицания ценностей свободы для граждан России, так как нельзя ставить знак равенства между и свободой вообще, и свободой в России и определённым популярным типом концептуализации опыта ряда стран.

3. Устойчивость и работоспособность политической системы

Российские государственно политические институты показали способность поддерживать определённый - выше критического - уровень управления и управляемости, соблюдения процедур, в том числе выборных, способности реагировать на главные общественные ожидания и на критические ситуации. В 2008 г. - начале 2009 г. политическая система продемонстрировала устойчивость к трём разным видам испытаний (вызовов). Во-первых, она успешно осуществила процедуру президентских выборов и передачи полномочий власти новому президенту, притом что по некоторым прогнозам перспектива такой передачи должна была привести чуть ли не к крушению всей системы власти. Выборы прошли безупречно процедурно и политически. В последнем смысле важно то, что Д. Медведеву не нашлось достойного соперника исключительно по причине объективной идейной слабости оппозиции. Во-вторых, она успешно справилась с военной агрессией со стороны Грузии в область ответственности российского миротворческого контингента, вовремя приняв и осуществив важнейшие военно-политические решения, имевшие преобладающую поддержку внутри страны. Наряду с этим была осуществлена достаточно успешная дипломатия и продемонстрирована последовательность всей политической линии в отношении этого конфликта в области внешней политики. В-третьих, была предпринята несколько запоздалая, но в дальнейшем достаточно решительная и широкая по охвату система мер по противодействию экономическому кризису, которая становится основным содержанием деятельности политической системы в 2009 году. Выборы марта 2009 г. продемонстрировали сохранение доверия к власти, в том числе к «Единой России», ожидания краха рейтингов которой не оправдались. Вопрос доверия, о важности которого говорилось выше, был и на этот раз разрешён в пользу кандидатов от партии, занимающей доминирующее положение в политической системе (последнее рассматривается в Докладе как норма для данного этапа развития политической системы, причём в одном из исследований отмечается, что «ЕР» ещё предстоит вполне освоить функции доминирующей партии). В то же время среди политологов продолжалось обсуждение идеи некоего «общественного договора», оживившееся с началом экономического кризиса. Но тщательное исследование общественных ожиданий, выполненное в рамках настоящего Доклада, не выявило стремления к заключению, в той или иной форме, такого договора. Выявлен очень высокий, по сравнению с предыдущими годами, уровень недовольства уровнем бюрократизма и коррупции, но он не сопровождается предложениями заключить с бюрократами и коррупционерами договор. Помимо этого, можно заметить следующее. На практике «общественные договоры» современности заключались в ситуации острого противостояния политических групп в периоды радикальных политических изменений. Таковы «пакты Монклоа» в Испании после Франко и переговоры за «круглым столом» коммунистов и «Солидарности» в Польше. (У нас попытка приблизительно такого рода договора между разными политическими силами была предпринята в 1994 году, но заметных последствий не имела.) Для России действительно актуален не «общественный договор», а диалоги различных социальных, отраслевых, мировоззренческих групп. Попытки вести их всё время происходят, но сталкиваются с проблемой зрелости элит. На практике такой диалог представляет собой взаимодействие элит соответствующих групп. Но согласно данным настоящего Доклада и ранее проведённых ИнОП исследований, в России пока отсутствует полноценное элитное представительство. Российские статусные элиты не являются вполне элитами, так как не осознают себя представителями социальных слоёв и больших социальных групп, и, соответственно, не выполняют функции представительства.

4. От стабилизации - к развитию

Особенность российской политической системы состоит в важности для неё проблемы стабилизации. Часто смешивают стабилизацию и поддержание стабильности. Но второе следует за первым, а политическая система России до сих пор занята именно стабилизацией, то есть созданием стабильности в стране с грузом ещё советских и «перестроечных» проблем, не устоявшимися институтами, незрелыми элитами, весьма сложным территориальным устройством. Сам по себе вектор стабилизации безусловно позитивен. При этом её реальность состоит, в том числе, в специфической практике корректирующего вмешательства исполнительной власти в работу других властей. И здесь первая опасность, являющаяся оборотной стороной этой политики. Вторая опасность - тенденция к избыточному консерватизму. От деятельности по стабилизации намного труднее перейти к развитию, чем от собственно стабильности. Это означает смену вектора. В том числе, наверное, поэтому стабильность столь долго была желанной целью. Но экономический кризис не оставил шансов на фиксацию стабильности. Сегодня страна находится в точке исторического выбора. В наступающем мировом кризисе победят те, кто сможет больше и лучше потратить в собственной экономике. Ещё в начале 2000-х оставалось неясно, что могло бы стать мобилизующей идеей для следующего модернизационного рывка России. Теперь же этот вопрос проясняется. При сохранении своих территориальных и природных преимуществ, в наследие от советских времён России достался новый ресурс - всё ещё значительное и притом вполне прилично образованное население, сформировавшее новый средний класс. В период неолиберальной глобализации всё это выглядело едва ли не обузой. Финансовый спекулятивный капитал не нуждается в массе работников, претендующих на современный уровень материального и культурно-символического потребления, в том и было его своеобразное преимущество. И доктрина встраивания России в режим неолиберальной глобализации в качестве поставщика природных ресурсов делает средний класс обузой. Для этого требуется относительно небольшая и лишь анклавно сконцентрированная рабочая сила. Буквально сейчас всё это начало меняться. Теперь средний класс должен стать основным субъектом и, можно сказать, главным ресурсом страны в фазе запуска новой технологической и социо-культурной волны, к которой подходит мир. У России сегодня пока ещё есть средства на запуск достаточно серьёзной программы государственного развития. Она должна быть связана с экологией и экологическими продуктами, с научными разработками и образованием, здравоохранением, жилищным строительством, транспортом, производством и сбережением энергии. И, конечно, освоением всей длиннейшей линейки современного оборудования и технологий добычи, переработки и транспортировки углеводородного сырья.

В ситуации кризиса, как и на войне, всё будет меняться очень быстро и неожиданно. Отсидеться и переждать не получится. Если не действовать упредительно, не принимать активных контратакующих мер, кризис сам к вам придёт, как громадный опустошительный завоеватель. Государство в России регулярно выполняло роль главной мобилизующей силы, но также оно опиралось в моменты опасности на патриотический подъём общества. Это ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов. Как доказывал вопреки господствующей либеральной ортодоксии Чарльз Тилли, классик современной сравнительно-политической социологии, сила и эффективность государства важнее типа политического режима. Нет прочных государственных структур - нечем управлять, негде представлять, нечего и демократизировать. Теперь, перед лицом кризиса, который пересидеть невозможно, становится отчаянно важно действовать. Переход политсистемы к новому качеству начинается с появления реальной и большой цели, с осознания, что лидеры в самом деле намерены добиваться чего-то. Надо ставить задачи и не упускать их затем из виду, добиваться исполнения, придумывать и обсуждать большие идеи, тем самым восстанавливая тонус госаппарата и социума. Если аппарат будет в тонусе, то на кризис уже будет чем реагировать. К демократии или к авторитаризму двигаться России? Сейчас это ложная идеологическая дилемма. России необходимо лидерство в ситуации национального кризиса, это всегда харизматический процесс, а харизма в политике плохо совместима с обыденной конкурентной демократией. Однако харизмати- ческие процессы затем подвергаются рутинизации, политика становится обыденной, и тогда появляется возможность её демократизировать в более парламентских рамках. Главное, чтобы было что демократизировать. Было бы честнее и реалистичнее сказать, что демократизация политической системы России в ближайшее время не может стать приоритетом. Приоритет сейчас в эффективности управления. Но не всё так просто и однозначно. В информационных и координационных закупорках состоит слабость недемократических систем. Аппарат выходит из повиновения и начинает заниматься обслуживанием собственных интересов. Рецепт известен и достаточно сложен к исполнению. Правовое государство эффективнее неправового, потому что правовая возможность оспорить в суде или высшей инстанции действия чиновника создаёт не только значительно более серьёзную легитимность, но и информационный обратный ток в системе управления.

В ситуациях войны и кризиса успешная политическая система становится харизматичной и поэтому неизбежно более авторитарной. В буре требуется капитан. Однако если харизма затем не будет подкреплена легитимностью и самостоятельно работающими институтами правового государства, то капитан не получит слаженной команды и команды его не будут исполняться. Собственно, эту опасность уже и фиксируют материалы Доклада. Демократизация же должна состоять в способности политической системы к уменьшению социальной несправедливости, к созданию действенных рычагов для отмены ошибочных политических решений, минимизации злоупотребления властью, культивированию политических партий (здесь мы вполне можем позволить себе отстать от реалий аудиторной демократии) - и, следовательно, самой возможности выбора, в широком распространении свободы и доверия к воле народа. В то же время продолжительный опыт демократизаций политических режимов Европы показывает, что распространение свобод оказывается успешным тогда, когда их есть кому вручить. Народ не является субъектом обретения свобод непосредственно. Свободы вручаются оформленным, системно действующим в политике или общественной жизни коллективам, способным выдвинуть демократических лидеров.

5. Политическое лидерство

Ряд исследований, выполненных для настоящего Доклада, ставит на первый план проблему наличия и качества институтов, вплоть до констатации того, что исполнительная власть, по сути, не имеет работоспособных механизмов преобразования политических решений в управленческие. И всё же при обобщении результатов на первый план вышла не проблема институтов, а вопросы политического лидерства - категории, определяемой как «процесс постоянного приоритетного и легитимного влияния на объект политики (общество, организацию или группу) авторитета одного или нескольких лиц». Берёмся утверждать, что приоритетность вопросов политического лидерства является особенностью российской политической системы сегодня и на перспективу. Это в общем характерно для молодых демократий, но у нас, по-видимому, станет содержанием длительного периода развития. И в силу особенностей политической культуры (персонализирующей власть). И в силу слабости институтов, которые не оживляются «изнутри». И в силу особенностей современной «аудиторной» демократии. При этом президентство, как и премьерство, являются конституционными институтами, так что на верхнем уровне в развитии политического лидерства и институтов нет противоречий. И в целом политическое лидерство институционально для политической системы. Именно лидерам, число которых должно расти, по силам «вытянуть» структурные институты. У нас же тема политического лидерства затушевана, его проявления со стороны реальных лидеров страны зачастую воспринимается как авторитаризм, и господствует странное убеждение, что всё должно решаться каким-то образом само собой. Необходимо адекватное понимание роли политических лидеров. Перспектива развития российской политической системы состоит в том, чтобы политическое лидерство спускалось по пирамиде полити- ческой системы вниз и расширялось. Именно здесь решение вопросов кадровой политики. Способствовать появлению политических лидеров - одна из основных задач политических партий, где для этого существуют специфические процедуры, включая «праймериз», которые должны превратиться в реальный способ выдвижения перспективных политических деятелей.

6. Стратегирующая функция гражданского общества

Всякое государство нуждается в стратегическом планировании. Но где должен находиться источник стратегического планирования при демократии, если представители народа, то есть руководство страны, принципиально сменяемы, а исполнительная власть напрямую неподотчетна электорату, то есть гипотетически может действовать в собственных краткосрочных интересах? При демократических режимах источник разработки стратегии развития страны выносится за пределы парламента и исполнительной власти именно в институты гражданского общества. «Длительные» стратегии развития может создавать лишь народ-суверен в рамках «безвременных» (при сколь угодно частой ротации кадров) институтов гражданского общества, поскольку именно он, как субъект, заинтересован в создании такого плана развития государства, чтобы при любых потрясениях в будущем ему гарантированно удавалось бы сохранить своё существование. Именно отсюда, кстати, появление в 20-м веке различного рода независимых аналитических центров. Поэтому представляется важным, чтобы в России как можно быстрее возникла полноценная среда, позволяющая реализовать эту функцию гражданского общества. Такая среда включает в себя науку (которая в контексте гражданского общества, как правило, вообще не упоминается), экспертную среду (которая без науки существовать не может) и собственно НКО, и такой важнейший институт, как независимые и квалифицированные средства массовой информации. Множественность политических лидеров и институтов гражданского общества - страховка от опасностей авторитаризма и тоталитаризма, преследующих как тень едва ли не любую крупную демократию и всегда возникающих перед глазами в периоды преодоления кризисов либо затяжных трудностей.