Закон хорош, но мало толку

Фонд «ИНДЕМ» проводит исследование деятельности судебной власти Российской Федерации, часть материалов уже публикуется. В частности, на сайте фонда можно ознакомиться с результатами социологического опроса предпринимателей по их оценкам судебной власти России и их взаимодействиям с ней. Кроме того, готовы предварительные итоги экспертного опроса о состоянии судебной системы в России. А вывод исследований таков: закон хорош, но практика его применения сводит на нет все достоинства закона.

Назад в СССР

Президент фонда Георгий Сатаров рассказал об этих итогах участникам форума Клуба региональной журналистики. Он сообщил, что исследование идёт по двум направлениям: сравнивают состояние судебной системы при советской власти и сегодня, а также её состояние в России и некоторых других странах. Авторы исследования напоминают, что деятельность советских граждан не во всём соответствовала нормам советского правосознания, потому что и в то время многие свои проблемы граждане решали не по закону, тем более что многие формы взаимодействия в советском обществе вообще не имели законодательного регулирования, и коррупция тогда тоже существовала, поскольку некоторые проблемы решались с помощью взяток. Судебная же система функционировала без сбоев, успешно решая задачи, которые ей доверили решать руководителями КПСС. Некоторые эксперты считают, что советская судебная система функционировала - по советским же критериям - более эффективно, чем нынешняя российская по нормативным российским критериям. Особенности советской системы правосудия - во-первых, КПСС и правоохранительные органы оказывали давление на суды, во-вторых, суды всегда ставили интересы государства выше интересов гражданина. Тогда судебная система входила в состав правоохранительных органов, поэтому она защищала и поддерживала приоритеты и интересы правоохранительных органов власти и в целом органов государственной власти. Практически всегда судьи соглашались с квалификацией действий обвиняемых, которую им представляли прокуроры, не противодействовали нарушениям закона в ходе следствия. Поэтому в советских уголовных процессах доминировал обвинительный уклон. Советские суды почти никогда не выносили оправдательных приговоров, хотя иногда возвращали дело на доследование. Эта практика сохранилась и в российском правосудии, более того, доля обвинительных приговоров судов по уголовным делам в России выше, чем она была в СССР. И это при том, что судебная власть стала формально независимой от правоохранительных органов. С точки зрения закона, современные российские суды полностью независимы, однако реальная практика сильно расходится с формальной. Просто изменились формы влияния.

Одним из способов «руководства судом» является приём, который в юридических кругах называют надуванием дела. Г. Сатаров приводит в пример 450 томов уголовного дела Михаила Ходорковского, считая такой объём дела способом давления на суд. Количество томов дела - показатель огромной работы, проделанной следователями, после которой просто невозможно вынести оправдательный вердикт. Это распространённая практика: читая десятый том своего дела, обвиняемый обнаруживает, что девять десятых этих бумаг - макулатура, имеющая мало отношения к существу дела: запросы, письма о направлении и возвращении документов, пустые показания, то есть ничего не добавляющие к картине произошедшего, и так далее. В наших судах не принято допрашивать экспертов с целью подтверждения их квалификации и состоятельности применяемых ими для экспертиз методов. Российские судьи доверяют заключениям экспертов больше, чем свидетельствам граждан, если только эти граждане не занимают ответственных должностей. В результате нередко основами судебных решений становятся выводы экспертных заключений при недоказанности квалификаций экспертов и состоятельности методов, применяемых ими для экспертиз. Заметим, что именно экспертиза найденных за диваном в квартире экс-мэра Волгограда Евгения Ищенко патронов стала основанием для вынесения ему обвинительного приговора, хотя наблюдателей по сей день удивляет, что для определения, боевые или охотничьи это были патроны, экспертам потребовалось расстрелять все найденные патроны - почти две сотни.

Женщины на грани нервного срыва

По словам Г. Сатарова, председатели судов в большинстве случаев успешно выполняют свою функцию - через них идёт руководство судьями. В советский период все судьи зависели от решений и действий председателей судов, в которых они служили. Эта зависимость была довольно сильной, например, потому что соответствующие органы КПСС всегда согласовывали с председателями судов, каких судей следует избрать в эти суды. В результате председатели судов во многом определяли как назначения, так и снятие с должности судей. Кроме того, председатели судов распределяли материальные блага между судьями своих судов, определяли, какие дела какие судьи будут рассматривать и т.п. В результате у председателя суда была практически неограниченная власть над судьями его суда. Эта власть сохранилась и теперь. В России федеральные судьи назначаются администрацией президента РФ, и очень важно мнение председателя соответствующего суда. Председатели судов определяют, кто какие дела будет вести, от их мнения зависят оценки, которые судьям дают квалификационные коллегии. Председатели судов решают многие вопросы материального положения судей.

Г. Сатаров напоминает о том, какие большие надежды возлагали на повышение зарплаты судьям. Предполагалось, что высокие легальные доходы уберегут их от коррупционных соблазнов. Однако исследование показывает, что между размером зарплаты и масштабом коррупции зависимости нет. Повышение зарплаты судей привело к повышению их зависимости от начальства, хотя планировалось как раз наоборот. «Внешнее давление на сложную систему не инструктивно», - так формулируют это явление учёные. Г. Сатаров переводит на обычный язык: внешнее воздействие не даёт полной информации, к чему это воздействие приведёт. Оно привело к тому, что, по мнению исследователей, доминирующим состоянием российского судьи стал страх. Это, в частности, объясняет, почему в российских судах так много женщин, а «умный талантливый мужчина скорее пойдёт в модные адвокаты». Сейчас судьями чаще всего становятся бывшие секретари судов, прокуроры или следователи, но очень редко - адвокаты или преподаватели юридических вузов. В результате российские судьи скорее ощущают себя представителями государственной власти, чем независимыми арбитрами. Поэтому готовность судей согласиться с обвинениями прокуроров в уголовных процессах и с требованиями представителей власти при разборе гражданских исков сохраняется. Правда, «государственные интересы» в современной России никем не сформулированы, а потому не всегда понятны судьям, трактовать их можно как угодно, что выгодно участникам судебных процессов: под видом государственных они могут реализовывать свои собственные интересы.

Форма задушила содержание

Сохранилась и ещё одна традиция. Судьи «советского» призыва часто стремятся учесть и обстоятельства, в которые попали обвиняемые или ответчики. Судьи новой формации чаще всего выносят решения в соответствии с нормами закона, а мотивы справедливости или обстоятельства совершения преступления во внимание не принимают. Судьи старой формации постепенно перенимают у молодых коллег эту практику, и многие эксперты оценивали это позитивно. Российские судьи не воспринимают справедливость как существенное для себя понятие. Однако граждане ожидают именно справедливых судебных решений. Это слишком неоднозначное понятие, чтобы требовать от суда судить «по справедливости», и тем не менее, эксперты считают, что отказ судебной системы хотя бы отчасти реализовать общественный запрос на справедливость снижает доверие граждан к судебной власти. Исследование зафиксировало заметный разрыв между законом и неформальной практикой. Если созданные властью институты искажаются практикой взаимодействия граждан и должностных лиц, то создаются неформальные институты, подменяющие формальные. А наши неформальные институты развивают коррупцию в судебной власти. По итогам опросов экспертов исследователи ИНДЕМа отмечают, что некоторые категории судебных дел вообще не рассматриваются без взяток, в политических процессах судьи почти всегда принимают сторону органов власти, граждане практически не могут выиграть судебные иски против представителей крупного или среднего бизнеса и т.п. Коррупция в судебной власти не только искажает сущность правосудия, но и способствует росту коррупции во всех других сферах общественной жизни. При этом многие эксперты либо не признавали наличие коррупции в судебной власти, либо оценивали её уровень как малозначимый. С одной стороны, это подтверждается и данными Г. Сатарова о распределении коррупционных доходов: 85% получает исполнительная власть, 10% - законодательная, 5% - суды. С другой стороны, надо учесть, что по опросам в течение последнего года имели дело с судами около 30% граждан и около 60% предпринимателей, а с исполнительной властью и тем, и другим приходится встречаться чаще. Кроме того, необходимо учесть и размеры административного давления на судей.

Общий итог таков: в переходный период неформальные практики - такие, как телефонное право и взятки - имеют большее значение, чем закон. Но усилия власти сосредоточены на шлифовке законов. Что толку в законе, если практика его исполнения такова? - спрашивает гражданин России. Ответа на этот вопрос пока никто дать не готов.

Анна СТЕПНОВА