Город у реки Сары-Су

Сколько ни ездишь по стране, а неожиданностей хватает. Волгоград, глуповатым своим именем приготовляющий к чему-то безнадёжному, оказывается интересен во многих отношениях. Мифопоэтика Сталинграда, визуально закреплённая огромной фигурой на Мамаевом кургане, по сей день препятствует нормальному самоопределению миллиона человек, населяющих полосу земли длиной почти 100 километров.

Никто не собирается умалять историческую цену событий 42-43-х годов, сразу после войны стёрших в пыль память о Царицыне давнем и о Царицыне переименованном, однако миллионный город не может жить образом привратника при некрополе. Не может он жить и бурным миротворчеством вокруг темы донского казачества, которая в 90-е годы существенно потеснила в сознании эпопею Сталинграда. Мифотворчество продолжается в русле общей архаизации российского поп-сознания. Теперь в самом центре, в створе Аллеи Героев, стоит монумент Александру Невскому, которого от безысходности назначили святым покровителем города, 400 лет назад поставленного у реки Царицы (которая вообще-то Сары-Су), загнанной ныне в подземную трубу. Впрочем, на территории Волгограда, под подошвой микрорайона 80-х годов, сохранились фундаменты ордынского города, имевшего канализацию и отопление горячим воздухом по каналам в стенах и под полом. Именно сюда ездили русские князья за ярлыком на княжение, бывал здесь и Александр Невский. С памятью о героической осаде дело обстоит тоже специфически. Мамаев курган - на краю города. Рядом с монументом высится телевизионная башня, так что фотографы не случайно предпочитают снимать фигуру с мечом в остром ракурсе снизу. Теперь неподалеку поставили ещё и храм, сияющий золотом пяти своих глав, и вид окончательно приобрёл сюрреалистский оттенок. При этом нет памятной таблицы на здании бань, где был штаб Паулюса и где он был пленён - там всё те же бани и хозмаг в придачу. Вместо знаменитого дома Павлова пятиэтажка, к торцу которой присобачена убогого качества стена-стела. Память у большинства волгоградцев какая-то вывихнутая. Они упорно повторяют, что город был уничтожен до основания, тогда как, согласно материалам обследования 43-го года две трети зданий подлежали восстановлению. Многие и были восстановлены, причём с поразительной скоростью, другие могли бы быть восстановлены, но по решению Сталина, «его» город следовало строить заново. Архитектура - занятие служебное, так что исполнили. Исполнили недурно, и несколько центральных улиц вполне обоснованно получили статус памятников со всей своей начинкой. В то же время память о довоенном Сталинграде почти испарилась. И это при том, что рядом с тракторным заводом, за который шли самые ожесточённые бои, полностью сохранился заводской посёлок, аналог которому есть только в Берлине. Пятиэтажные дома этого посёлка, выстроившиеся в «строчки» по стандарту 20-х годов, не видели ремонта никогда, рядом сохранился (правда, в заброшенном виде) прекрасный парк, разбитый по образцу Павловского парка под Петербургом, а на его краю - прекрасный ансамбль Дворца культуры, ныне приватизированный некими бизнесменами. Что уж говорить о старом Царицыне, хотя и от него уцелело немало, включая недавно отреставрированную водокачку, со второго яруса которой на Волгоград может взирать Главный федеральный инспектор по области.

В 30-е годы растянутый вдоль Волги город, отсечённый от реки заводами (что вполне объяснимо тяготением к причалам) и широкой полосой зелени, предлагалось разделить на 5 частей, сформировав собственный общественный центр в каждом. Некие следы этой разумной затеи ещё видны, но город поделён на десяток административных районов, власти которых безвластны и практически безгласны, существуя сугубо номинально. Сейчас дело идёт к завершению въездов на новый мост, с открытием которого город неминуемо шагнёт за Волгу, хотя Волго-Ахтубинская пойма - это памятник природы, лишённый хорошей питьевой воды, так что трудностей с введением в какие-то рамки бурной самодеятельности жителей предвидится много. Подлинный символ реальной, вполне возможной миссии Волгограда - перекрестье местной трассы с московской магистралью, в народе именуемое «крестом». Здесь, к счастью, ещё не догадались выставить казачьи патрули, и потому в сервисе царит подлинный интернационал. Конструирование истории стало общероссийским спортом, демифологизация истории нуждается, как известно, хотя бы в просвещении, но как им займёшься, когда художественной галерее выделили в своё время помещение, ранее намеченное под овощной магазин, и на этом успокоились. В результате чуть не восемь из десяти единиц хранения в запасниках, а вторая по величине, после Эрмитажа, коллекция сарматского золота для ознакомления закрыта, поскольку помещения для спецхрана нет. Неподалеку от большого драматического театра, годами разобранного конфликтами труппы с режиссёрами, в едва приспособленном зальчике бывшего кинотеатра повторного фильма функционирует Молодёжный театр. Зальчик на 110 мест, полно молодёжи, аншлаг - чеховские «Три сестры», полный текст, два антракта. Никто не ушёл. В труппе одна молодёжь, режиссёр (петербуржец, как многие здесь) со вкусом и выдумкой, без излишнего эпатажа, и есть надежда, что мэр Роман Гребенников театр поддержит. Бывшего мэра судили-судили, засудили за коробку патронов, оказавшуюся у него дома (ружья не было), отпустили, так как весь срок он уже отсидел в СИЗО...

Любопытное это место - Волгоград.

Вячеслав ГЛАЗЫЧЕВ