Гламурные сраму не имут

Кризисные времена последних десятилетий не привели к расколу в российском обществе ни по одной из наиболее значимых линий разлома: отношение к демократии и частной собственности у разных слоёв общества в целом совпадает, хотя в трактовке есть различия. Однако для того, чтобы общество могло развиваться, необходимо вырабатывать и единую этику, без чего невозможно сформировать доверие, столь необходимое для здоровых отношений и между людьми, и между гражданами и властью. Продолжая тему морали и нравственности, начатую в «ДП» 3 статьёй «Шоколадка в награду», редакция публикует материалы заочного круглого стола руководителей ведущих СМИ о том, какие ценности и нормы поведения являются определяющими для этой профессии.

Его судьба - другим наука

- На какие темы нельзя публиковать материалы ни при каких обстоятельствах?

О. Маргиани: Разоблачения, на которых держатся достойные журналистские расследования, не могут быть сделаны за чьи-то деньги! Они должны иметь лишь социальный заказ. Всё остальное заведомо порочит кого-то или что-то, а потому не может быть опубликовано.

А. Карман: Понятное дело, материалы, разжигающие национальную рознь. Переходящие общепринятые нравственные нормы. Подталкивающие к агрессии. Но настоящим мерилом может быть только лакмусовая бумажка собственной совести

.

А. Осипов: О личной жизни и здоровье. С одним исключением: если человек занимает высокий государственный или общественный пост, и от его здоровья зависит здоровье множества других людей. То же самое относится и к личной жизни.

Е. Долматова: Всё зависит не столько от темы, сколько от подачи. Секс, наркотики, преступления, религия... Говорить можно обо всём! Не могу вспомнить темы, которую бы я считала табу для журналиста. Но нужно чётко ответить на вопросы - кому, как и зачем мы это говорим, как люди это понимают.

А. Серенко: Если «ни при каких обстоятельствах», то это: 1) подробности о жертвах катастроф, боевых действий, а также зверских преступлений, которые могут превратиться в смакование трагедии (этим грешат журналисты, пишущие на криминальные темы, - порой задумаешься, а не маньяк ли сам автор текста?); 2) личная переписка; 3) описание подлинной технологии изготовления колбасных изделий (как говорил великий гастроном Черчилль, «если вы любите сосиски и демократию, никогда не пытайтесь узнать, из чего они приготовлены»).

- Есть ли люди, чьё появление в вашем СМИ - дурной тон?

А. Серенко: К счастью, пока с такими не встречался.

О. Маргиани: Любой человек может иметь право на появление в СМИ, весь вопрос в том - о чём он говорит! Может, банально, но запреты общепринятые: на разжигание войны, розни по расовой принадлежности, порнографию.

Е. Долматова: Каждый человек - это уникальная точка зрения, новый взгляд на вещи. Если смягчить выражение и вместо «дурной тон» спросить, кого бы вы не пригласили к себе в эфир, ответила бы: человека скучного или несведущего. В любом случае, всё это довольно далеко от понятия морали. А. Карман: Есть. В частности, один тип, возглавляющий некую «русскую общину», с маниакальной страстью разжигающий межнациональную рознь. Фамилия - Терентьев. Если же говорить вообще, то таковых немало. Но пока они сидят в должностных креслах, пока им не дана оценка правоохранительными органами, они не могут быть изъяты из информационного оборота, то, несмотря на исходящий от их деятельности дурной запах, должны присутствовать на страницах. Другое дело - в каком контексте.

А. Осипов: Есть. Например, бывший депутат Сергей Нижегородов - он убил молодого человека и не понёс за это ответственности. И таких людей много. Есть исключительные негодяи. Есть такие, кто принадлежит к преступному миру и это чем-то доказано. Но если человек осуждён и понёс наказание - он может появиться у нас. Хотя придётся учесть множество обстоятельств: каков характер преступления, каковы мотивы, ведь одно дело убийство из корысти и совсем другое - превышение необходимой обороны или аффект... Следующая группа факторов: наши цели. Зачем это интервью? Чтобы посмеяться? Чтобы показать: его судьба - урок другим? В сущности, наша задача - не оценивать, а дать такую возможность читателю, проинформировав его.

Над пропастью в темноте

- Что такое самоцензура?

О. Маргиани: Глубокое понимание, вплоть до физического ощущения, своей ответственности за сказанное. Всегда важно думать о том, как твоё слово отзовётся.

А. Серенко: Не писать и не пропускать в печать того, что не хотел бы, чтобы написали о тебе.

А. Карман: Хождение в темноте с ощущением где-то неподалеку находящейся пропасти. Руки, как локаторы, - навытяжку, чтобы нащупать ограничители, за которыми - пропасть. Самоцензура - это мощность нравственных локаторов.

Е. Долматова: Воспитание, культура поведения. Это как водители: человек воспитанный на дороге ведёт себя соответственно - уступает, не «подрезает». Если же культуры и норм поведения от родителей ты не получил, всё это - на дороге. В журналистике то же - внутренняя культура и внутренняя самоцензура.

А. Осипов: Самоограничение в нескольких ипостасях. Первая - боязнь: человек боится высказывать своё мнение, потому что он зависим, а может, просто трус. Другая - умение ограничивать публикацию информации в силу профессиональных или жизненных установок: это нельзя публиковать, потому что это повредит обществу. И третья форма самоцензуры: молчу, потому что меня всё равно не услышат. Человек опускает руки, столкнувшись с равнодушием к информации, и уже не пытается донести до общества то, что на самом деле очень важно.

- «Чернуха», «порнуха», «желтуха»: каковы для вас границы дозволенного в СМИ?

О. Маргиани: Тонкая грань, которую для журналиста определяет опять же его уровень ответственности. Можно рассказать о жесточайшем убийстве, не сваливаясь в чернуху, а можно из банальной драки сделать криминальный боевик без правил.

А. Карман: С одной стороны, давит коммерческая необходимость потрафлять низменному спросу читателя, который в силу особенностей времени и человеческой натуры тянется к «жареному», с другой - держит за шиворот воспринятое с младых ногтей чувство ответственности за нравственное состояние общества, в котором живёшь. Это как инстинкт самосохранения.

Е. Долматова: Не дозволены вещи, про которые даже говорить не буду, - «расчленённые младенцы», бытовые убийства и т. д.

А. Осипов: Все три слова - лишь штампы. Одна и та же информация может быть или не быть дозволенной. Ведь любой негатив, критика в СМИ могут быть истолкованы как чернуха. Но информация о расследованиях уголовных дел становится чернухой, если журналист смакует подробности. «Порнуха»? Публикация сексуальных подробностей в неспециализированных СМИ недопустима, но иногда и это необходимо, если ставится задача показать важные для общества процессы. Правило одно: то, что вредно для общества, не должно появляться в печати. Желтухой обычно называют подробности личной жизни, так? Но они тоже разные. Если мы рассказываем, как суперзвезда зарабатывает миллионы долларов, - это одно. А детали разводов, конфликтов с детьми, проблемы со здоровьем - это другое. Газета «Жизнь» может довести до смерти, обсуждая интимные отношения, здоровье и так далее. Но я не приемлю призывов политических деятелей ввести уголовную ответственность за публикации: это грозит ограничением свободы слова. Тем более, что разницу между сведениями и мнениями понимают даже не все правоведы. В России всегда стыд регулировал поведение. Сейчас об этом забыли, но, думаю, временно, поэтому мне кажется, что жёлтая пресса России несвойственна. Она делается для не лучшей части общества - реально нездоровой. Такой бюллетень для пациентов психиатрической клиники. Я не понимаю, как в эфир НТВ могут выпускать специальную съёмку для экспертов-криминалистов. Кадры, которые травмируют даже специалистов, показывать на всю страну опасно. Телевидение формирует опасную аудиторию.

А. Серенко: Спекуляция на инстинктах читателей и зрителей, которые в большинстве своём являются, увы, скорее низменными, чем возвышенными, - важнейший инструмент и условие популярности СМИ во всём мире. Тот, кто с этим не согласен, должен читать не газеты, а Библию. Хотя и там пиршеств инстинктов предостаточно... Граница, отделяющая прикольное, забавное от «чернухо-порнухо-желтухи» - это закон и чувство меры, которые не позволяет спекуляции на инстинктах трансформироваться в отвращение и гадливость от её итогов.

Когда строку диктует чувство...

- Кто или что для вас является эталоном морали и нравственности - в журналистике и вообще?

О. Маргиани: Абсолютного эталона нет. Среди коллег я бы отметила Оксану Пушкину. Её работы бывают на тонком нерве, на грани, но грань этики никогда не переступается. А в жизни таким эталоном для меня является мой отец, который с детства заложил понимание того, что такое ответственность (простите за повторы) и справедливость.

А. Карман: «Эталон» - это, наверное, больше подходит к вещам материальным, как спирт, например. В журналистике - в какой-то мере Вощанов, Костиков, Гутионтов Газета в целом - «Известия». А вообще люди, способные к самопожертвованию, к дружбе.

Е. Долматова: Эталоном я бы назвала документальный рассказ «Реноме» Валерия Аграновского. Его фабула - аварийная посадка самолёта. Все переживания пассажира самолёта - глазами журналиста. Без патетики, без истерик и эмоционально окрашенной лексики. Всем начинающим журналистам очень бы посоветовала его почитать.

А. Осипов: Ирина Чернова - в прошлом волгоградский журналист, которая сейчас работает в студии документальных фильмов канала «Россия». Алексей Симонов - журналист, сценарист, писатель. В Волгограде не хотел бы никого называть: всех не назову, а обижать не хотел бы.

А. Серенко: Нагорная проповедь. А в журналистике... Все мы одинаковы. Разница лишь в степени таланта и профессионализма. К сожалению, о морали любят рассуждать коллеги по цеху, которые не вполне состоялись в профессии и поэтому напоминают известного кота-методиста из анекдота (когда не могут научить ничему «плохому», начинают «учить хорошему», заниматься морализаторством, хотя сами далеки от безупречно-нравственного поведения). Морализаторство, как правило, фарисейское, неискреннее, в журналистике - это как призыв «Не убий!» на войне. Неуместен и бесперспективен. Но это не значит, что никаких норм не существует вовсе.

- Существует ли отдельная этика журналиста или эта работа лежит в сфере общечеловеческой этики?

О. Маргиани: Однозначно - в сфере общечеловеческой этики.

Е. Долматова: Написано множество книг по этике журналистики, несколько сотен - точно, есть дисциплина в программе специальности «Журналистика» в вузах... И тем не менее: все вопросы, которые здесь рассматриваются, входят в сферу общечеловеческой этики.

А. Карман: Этика журналиста - вещь более спрессованная, более энергоёмкая, более ответственная.

А. Осипов: Профессиональная этика журналиста, безусловно, существует, поскольку предполагает специфику профессии, которая иногда может показаться странной с точки зрения общечеловеческой этики. Но они тесно связаны. Любая профессия направлена на созидание и сохранение. Это то, ради чего мы живём. Поэтому иногда общечеловеческая этика заставляет нас наступить на горло своим профессиональным качествам.

А. Серенко: Сфера общечеловеческой этики вообще вещь крайне расплывчатая, тем более в нашей стране победившего социал-дарвинизма. Граждан России объединяют общие недостатки и проблемы, а не достоинства и победы. Эта «негативная соборность» и диктует особую этику (и эстетику, кстати, тоже). «Сраму» социального, политического и личностного в российской жизни много. Отсюда и эпидемия гламура - тиражирования глянцевых образов, тщетно пытающихся этот срам прикрыть, сформировать радостную реальность, хотя бы для узкого круга «успешных» (благословленная сверху индустрия футбольного оптимизма из этого же смыслового ряда). В нашей стране, как и в большинстве стран мира, не этика производит эстетические образцы, а, напротив, эстетика формирует этические нормы. Более того, эстетика стала средством преодоления норм общечеловеческой этики. И с этим приходится считаться не только потребителям индустрии СМИ, телезрителям и читателям газет, но и тем, кто в этой индустрии работает.

Материал публикуется в рамках гранта Волгоградской области в сфере СМИ по теме «О проблемах морали (нравственности)».