13 Июня 2011 | Последнее обновление - 14.21 | www.dp-volgograd.ru

 

Главная

Свежий выпуск

Особый взгляд

Региональная политика

Политэкономия

Общество

Блогосфера

Последняя страница

О газете "Деловое Поволжье"

��нформация о газете

��стория

Архив газеты

Бизнес сообщество

Деловая Россия

ОАО "ГК"Москва"

Устав ОАО "ГК "Москва"

Сообщение об утверждении годового отчёта ОАО "ГК "Москва"

Годовая бухгалтерская отчётность

Банковские реквизиты

��нформация ОАО "Деловое Поволжье"

Устав ОАО "Деловое поволжье"

Текст годового отчёта

Годовая бухгалтерская отчётность

Реклама

Реклама в газете

Реклама на портале

Подписка

Бумажная версия

Электронная версия

Контакты


Бизнесу нужна репутация

Российская культурная элита не способна разглядеть новые дарования, интеллектуальная - повлиять на принятие решений, политическая - отвечать духу времени, а бизнес-элита - создать себе положительную репутацию. Такой ситуацию в стране видит руководитель департамента политологических программ независимого фонда «Центр политических технологий» Алексей Зудин, посетивший Волгоград в рамках выездного заседания Клуба политического действия «4 ноября». В интервью «ДП» он рассказал о проблемах российской элиты и о том, что необходимо сделать для того, чтобы их преодолеть.

- Алексей Юрьевич, на ваш взгляд, - почему для российского общества характерно такое явление, как отсутствие пророка в своём отечестве? Простой пример - волгоградский скульптор сначала становится известным за рубежом, устраивает там персональные выставки, а уже потом получает признание на родине. Или это явление, свойственное только нашему региону?

- Вообще, за нами за всеми это водится. У нас своим не очень доверяют, своих не очень ценят. И только после того, как человек добивается своего за пределами малой или большой родины, его начинают признавать и у себя. Я не могу привести конкретных примеров, но по ощущениям - это бывает не только у нас. Правда, у нас - чаще, чем хотелось бы. Это говорит о неразвитости интеллектуальной и культурной жизни. Потому что один из признаков зрелости и интеллигенции, и деятелей культуры - это внутренняя смелость дать адекватную оценку чему-то новому. То есть угадать, увидеть талант, увидеть звезду.

- Речь идёт о незрелости региональной элиты?

- Если говорить о культурной региональной элите, то это именно незрелость. Но это не особенность Волгоградской области, я думаю, что это очень распространено. Возможно, это показатель зависимости интеллектуальной и культурной элит, как это часто бывает, от местной власти. Допустим, Юрию Лужкову нравится Зураб Церетели, а 90% москвичей - нет. Они его скульптуры в гробу хотели видеть. Однако приходится этим любоваться. В данном случае автономность интеллектуальной и культурной элит, и даже граждан, от власти есть, но тем не менее у граждан нет никаких возможностей влиять на архитектурный облик города.

- Значит, во власти, в элите политической, должны присутствовать и представители других элитных групп? Насколько тема ротации и взаимопроникновения элит актуальна для регионов и для столицы в частности?

- С точки зрения актуальности, она перезрела. Старая генерация элит уходит. Им на смену приходит новая, которая лучше понимает запросы времени, лучше связана с обществом - в этом один из смыслов обновления или ротации элит. Социологи и политологи проводят исследования, опрашивают представителей элит по разным методикам, потом это анализируют. Большая часть исследований говорит о том, что у нас сейчас кризис элит. Он заключается в том, что, во-первых, абсолютное большинство тех, кто сейчас у власти, не способно отвечать на вызовы, которые стоят сейчас перед Россией. Во-вторых - они низкокреативные, по-русски - к творчеству не способные. Большая часть энергии у них ушла, чтобы создать те институты, которые возникли в 90-е годы, и захватить и удерживать те позиции, которые они сейчас занимают. А сейчас этого уже недостаточно. Сейчас нужно искать новые ответы. Самое интересное, если в 90-е годы мы часть этих проблем могли решить за счёт импорта - не потребительского, а импорта институтов, то сейчас перед нами стоит задача вживления этих институтов, одомашнивания, что предполагает их дальнейшее развитие. И никто не может эту задачу за нас сделать. В связи с этим современные элиты сталкиваются с вызовом, на этот вызов они по большому счёту ответить не способны, и поэтому становится актуальным не просто теоретически, а абсолютно практически вопрос об обновлении или проникании в правящую элиту представителей других элитных групп.

- Помимо интеллектуальной и творческой, существует ещё бизнес-элита. А какова её роль в политике?

- Наряду с административной, бизнес-элита является одной из ведущих в нашей стране. Она также сталкивается с проблемой поиска ответов, адекватных новому времени. Но у неё есть и ещё одна очень важная проблема. В последнее время политический статус бизнес-элиты снизился, она потеряла своё влияние. Причём это больше ощущается на федеральном уровне, нежели на региональном. И бизнес-элите необходимо, во-первых, восстановить то место в системе принятия решений, которое адекватно тем ресурсам, которыми она обладает. Во-вторых - ей нужно кардинальным образом исправить свою общественную репутацию. Потому что - справедливо или несправедливо - эта общественная репутация отрицательная.

- Раз уж речь зашла о негативной репутации бизнеса - а как это исправить? Что нужно делать?

- Я скажу вещь, с которой, возможно, и не согласятся мои коллеги. Считается, что есть практически универсальный рецепт: чтобы к элите стали относиться лучше - делиться надо. Нужно быть социально ответственным, давать больше на благотворительность и так далее. Это всё правильно. Только есть у нас с вами очень печальный исторический пример. Не было более ответственной элиты, чем российская буржуазия перед Великой Октябрьской социалистической революцией. Ей это не помогло. Как сформулировал один из московских купцов того времени: «Все у нас деньги берут, и никто нас не уважает». Конечно, развитие благотворительности - это важное направление, но вспомогательное. Ни в коем случае не стоит делать его магистральным. Бизнес-элита сможет исправить свой общественный имидж тогда, когда превратится в глазах населения в подлинный мотор российской экономики. Сейчас для большей части российских граждан нет никакой разницы от того, появилась какая-то новая фирма или нет, увеличилось состояние того или иного предпринимателя или оно уменьшилось, потому что с этим сектором связана меньшая часть общества. Задача на сегодня - чтобы предпринимательскими делами не только на ниве благотворительности, а в своей непосредственной деятельности превратиться в лидера российской экономики, в лидера ответственного, успешного и современного, с тем, чтобы понятие личного успеха совпало в сознании большинства граждан с понятием успеха национального. Тогда люди будут знать, что успех этого бизнеса - это действительно часть успеха России, и успех России невозможен без вот этих людей, которые называются бизнесменами. Низкая или отрицательная общественная репутация предпринимателя - это не проблема России, она была в тех странах, которые мы сейчас называем развитыми. В частности, она очень остро стояла во Франции по окончании второй мировой войны. Бизнес там никогда не пользовался особой благосклонностью общественного мнения, а во время войны вообще было плохо, потому что часть страны была оккупирована. Предприниматели оказались в очень плохой ситуации - им нужно было либо продавать свои предприятия, либо сотрудничать с оккупантами, что большая часть и делала. После освобождения они оказались, пользуясь нашей терминологией, врагами народа. И в 44-м году Национальный совет французских предпринимателей - это ведущая предпринимательская организация, которая тогда только была создана, - провела опрос общественного мнения, чтобы выяснить, как люди после освобождения относятся к предпринимателям. Результаты были таковы, что они не опубликованы и по сей день. Прошло лет 25 - и общественное мнение в отношении предпринимателей стало меняться в положительную сторону. Сыграл ли в этом ведущую роль бизнес? Нет, не сыграл. Это французское государство, преобразованное де Голлем, заставило бизнес вести себя по-другому. Это французское государство провело модернизацию французской экономики. Не покушаясь на существование частного бизнеса, но включаясь и действуя там, где частный бизнес действовать не мог. И к началу 70-х годов французская экономика изменилась, она заработала, общество перестало быть застойным, началась социальная мобильность, стала расти зарплата. Люди увидели в бизнесе мотор экономического развития. Этот пример для меня является убедительным, потому что он хорош по многим параметрам. Мы не уникальны. В разных странах в разное время к предпринимателям относились плохо, иногда очень похоже на то, как сейчас относятся в России.

- Ваш прогноз - как скоро подобное произойдёт, и произойдёт ли вообще?

- Произойдёт ли вообще - я себе запрещаю задавать такой вопрос. Потому что мы живём в нашей стране и хотим, чтобы всё было лучше, а одно из условий успеха - это вера в то, что он будет. У нас с вами второго способа отнестись к этой проблеме нет. Успех должен быть. А как скоро - я думаю, что не скоро. Я думаю, что это потребует значительного времени, усилий и смены элит.

Мария ЧУРАКОВА


Вернуться
 

версия для печати

Авторизация пользователей

Пользователь:

Пароль:

Регистрация
Забыли пароль?



Голосование


Я выбираю Волгоград. За что?
Волга, рыба, раки, охота
Женщины, конечно
Брошу все и уеду... в Урюпинск, Москву, Рио-де-Жанейро
Это не я, это он меня выбрал

Деловое Поволжье. 2011 год.
Использование информации с ресурса невозможно без письменного разрешения администрации