13 Июня 2011 | Последнее обновление - 14.21 | www.dp-volgograd.ru

 

Главная

Свежий выпуск

Особый взгляд

Региональная политика

Политэкономия

Общество

Блогосфера

Последняя страница

О газете "Деловое Поволжье"

��нформация о газете

��стория

Архив газеты

Бизнес сообщество

Деловая Россия

ОАО "ГК"Москва"

Устав ОАО "ГК "Москва"

Сообщение об утверждении годового отчёта ОАО "ГК "Москва"

Годовая бухгалтерская отчётность

Банковские реквизиты

��нформация ОАО "Деловое Поволжье"

Устав ОАО "Деловое поволжье"

Текст годового отчёта

Годовая бухгалтерская отчётность

Реклама

Реклама в газете

Реклама на портале

Подписка

Бумажная версия

Электронная версия

Контакты


«Когда будет дно? Не знаю»

Директор Института экономики переходного периода, д. э. н. Егор ГАЙДАР, выступая перед слушателями семинара Клуба региональной журналистики, который с недавних пор живет под покровительством института, сказал, что не знает, когда будет дно кризиса, но зато сказал, что надо делать, чтобы из кризиса выйти

Производство заплатило за финансы

- Курс рубля укрепляется. Не могу сказать, что меня это радует, потому что создаёт проблемы реальному сектору российской экономики. Но за всё приходится платить. Столкнувшись с глобальным экономи- ческим кризисом, видимо, самым тяжелым со времен Великой депрессии, мы приняли решение, что у нас есть приоритеты: стабильность собственной финансовой и банковской системы, сохранение золотовалютных резервов. Как всегда, особенно в условиях кризиса, за всё приходится платить. И мы совершенно сознательно заплатили за это. Первое - падением промышленного производства. Если вы увеличиваете реальную процентную ставку и снижаете инвестиционные расходы бюджета, нетрудно понять, что вы получите снижение объёмов промышленного производства. Второе - это рост безработицы. Безработица никогда не была ключевой проблемой для России с 1990 года. Дефицит продуктов, инфляция, бедность - да. А сейчас мы получили радикальное изменение ситуации на рынке труда. Безработица в России стала реальностью. Мы получили радикальное изменение динамики промышленного производства и инвестиций. Всё-таки 10 лет после того, как основные рыночные институты в России были сформированы, мы имели 7% роста ВВП в год и 10% роста реальных доходов населения. На этом фоне быть популярным очень легко. Для того чтобы быть непопулярным на фоне роста доходов населения на 10% в год в реальном исчислении, надо очень сильно постараться. Мы создавали стабилизационный фонд именно потому, что понимали, что цены на наши основные экспортные ресурсы не прогнозируемы. Разная эластичность спроса и предложения по цене в краткосрочной и долгосрочной перспективе. Если вы привыкли ездить на работу на машине, то даже если цены на бензин вырастут в 3 раза, вы, скорее всего, не откажетесь от привычной организации собственной жизни. Но в долгосрочной перспективе вы подумаете: а не стоит ли купить велосипед или перейти на трамвай или купить машину с меньшей мощностью двигателя, более экономичную? То есть в краткосрочной перспективе цены на нефть никак не отражаются на спросе. В долгосрочной перспективе отражаются сильно. Именно поэтому прогнозировать рынок нефти безумно трудно. Лучшая работа, которую я читал по прогнозированию цен на нефть, выпущена Международным валютным фондом. Лучшая модель: «пьяная походка вокруг существующей цены на нефть». Это нам даёт отвратительные результаты, но все другие модели дают результаты ещё худшие. Если вы при этом имеете экономику ядерной сверхдержавы, 80% экспорта которой - это нефть, нефтепродукты, газ и металлы, тоже связанные с нефтью, то лучше подстраховаться. Лучше иметь какие-то резервы на случай, если по причинам, которые от вас не зависят и которые вы не можете контролировать, - вдруг цены на нефть резко сократятся.

Советский Союз этого не делал, почему и столкнулся с тяжелейшим экономическим кризисом во второй половине 1980-х годов. Он оказался банкротом и распался. Мы извлекли некоторые уроки из опыта Советского Союза и в 2003 году, прямо накануне резкого роста цен на нефть, создали стабилизационный фонд, который потом был трансформирован в резервный фонд и фонд национального благосостояния. Когда Россия столкнулась с кризисом 1998 года, наши золотовалютные резервы, тогда гораздо большие, чем у Советского Союза, $26 млрд, были легко истрачены. Это не были резервы в размере $580 млрд, которые мы накопили в следующий период высоких цен на нефть. Тут мы могли потратить $210 млрд на то, чтобы девальвация рубля была достаточно плавной. Наша реакция на изменение ситуации на мировых рынках была не симметричной по отношению к реакции стран, которые обладали ведущими мировыми резервными валютами. Европа, Америка, в какой-то степени Китай считали себя ответственными за стабильность мировой экономики. И предприняли меры, направленные на экспансию бюджетных расходов, в первую очередь, в инвестиционной сфере, и на снижение процентных ставок. Потому что пытались поддержать совокупный спрос.

Рубль не является мировой резервной валютой. Да, он конвертирован по капитальным операциям, но как мировую резервную валюту его могут воспринять лет через 20. Поэтому мы решили, что будем повышать процентные ставки для того, чтобы остановить отток валютных резервов из России. Мы провели плавную девальвацию рубля под контролем ЦБ, мы не увеличили, а сократили бюджетные расходы. В первую очередь, в инвестиционные проекты. Мы приняли решение отказаться от опасных экспериментов в налоговой политике. Под опасными экспериментами я имею в виду идеи отмены или резкого снижения НДС, потому что это наименее эластичный налог по ценам на нефть. Мы обменяли это на снижение ставки налога на прибыль и некоторую либерализацию режима НДПИ, которые зависят от цен на нефть. Не могу сказать, что то и другое решения мне нравились, но я вынужден был сдаться. С макроэкономической точки зрения мы подошли к этому кризису хорошо подготовленными, с приличными резервами. Реагировали на него чуть с запозданием. Потеряли примерно 6 месяцев, потеряли $200 млрд резервов. Но с точки зрения макроэкономики - в целом нормально.

Тяжёлые шаги

Но надо дальше адаптироваться. Это повышение производительности труда, сокращение занятости, рост безработицы - тяжёлые шаги. Начальство, которое готово было адаптироваться к изменившейся макроэкономической ситуации, пока не готово адаптироваться к микроэкономике. Надо закрывать предприятия. Надо сосредотачивать производство на наиболее эффективных, наиболее современных. Что будут делать люди, которые будут высвобождаться? Поедут ли они из Западной Сибири в Подмосковье? Вряд ли. Но проблема такая. Либо ты сокращаешь 200, либо потом ты сокращаешь 400. Естественно, это требует активной государственной политики. Причём, идея, что её можно импортировать из опыта Великой депрессии, абсолютно не реалистична, но именно она у нас превалирует. Если человеку, который всю жизнь работал на военном заводе, дать лопату и сказать, что дальше он будет копать дороги, ему это не понравится. Техника другая, чем была в 1920-1930 годы. Надо уметь ею владеть. Кто научит сразу? В этой связи идея общественных работ популярна у нашего начальства, но только потому, что они не понимают, насколько изменился мир.

Что можно делать, кроме того, что увеличивать в бюджете долю пособий на безработицу? Предельно важно и нужно в этой ситуации развитие системы микрокредитований бизнеса. Условно говоря, чтобы человек с хорошей репутацией, которого только что высвободили с оборонного завода, мог без залога получить кредит, позволяющий ему купить «газель», чтобы возить картошку из родной деревни на ближайший рынок. Ясно, что это особая система кредитования. Она не вкладывается в нормальную банковскую систему. Но если 25 лет назад опыта создания таких систем вообще в мире не было, то сейчас такая система есть. Она есть и в России. Нам всего лишь надо увеличить масштабы микрокредитования в 8 раз. Ты даёшь не рыбу, а удочку человеку, который способен этой удочкой управлять. А он в залог отдаёт, условно говоря, кольцо любимой бабушки, но для этого местное сообщество должно быть согласно, что бабушка была любимой. То есть необходимо доверие местного сообщества. По этому поводу накоплен богатый опыт в мире последние 20 лет. За это давали Нобелевскую премию. Сейчас это очень широко распространённая система в мире. И у нас она уже существует и укоренена. Есть сеть кредитных кооперативов.

Сейчас будет длинная дискуссия в России по поводу того, что кризис кончился. Я очень хорошо знаю, какие организации закажут статьи, что кризис кончился. И зачем они это сделают. Разговаривал на эту тему на протяжении последних двух месяцев примерно с шестью экономистами, которым я доверяю. Мнение всех нас: мы не знаем.

Свяжите им руки

Мировой экономический рост последних двух веков был основан на том, что называется «связанные руки власти». Когда все понимают, что власть ограничена в своих возможностях. Для этого нужно, чтобы была свободная пресса. Чтобы было реальное разделение властей. Чтобы была реально независимая судебная система. Чтобы были элементы федерализма, реально функционирующие. Чтобы было местное самоуправление. Вот тогда экономика устойчиво растёт. Я не обсуждаю вопрос о 5-10 годах, связанных с экстремально высокими ценами на нефть. Я обсуждаю вопрос о том, как она растёт последние 200 лет. Если у нас этого нет, устойчивого экономического роста в России не будет. Управлять Россией при цене на нефть в $145 - это приятнейшее занятие. Тебе даже не надо применять репрессии. Тебе не надо жёстко контролировать основные СМИ. Тебя и так будут любить. Была такая военно-учётная специальность 077 - это спецпропаганда, направленная на разложение войск противника и обеспечение контроля оккупированной территории. Те, кто у нас отвечают за пропаганду на основных каналах, учились именно по этой военно-учётной специальности: для обеспечения контроля на оккупированной территории.

А сейчас развилка. Естественный выход - это увеличивать масштабы контроля и репрессий. Это тупиковый путь. Как показывает весь мировой опыт, это кончается быстро и кроваво. Причём, и для тех, кто это решение принимал. Второй путь - постепенная, не радикальная, медленная либерализация режима по образцу примерно Испании после Франко. Никто не гарантирует, что это легко. В Испании при Хуане Карлосе было нелегко. Там парламент чуть не расстреляли. Но это бывало отнюдь не только в Испании. Это единственный сценарий, который в изменившейся ситуации даёт шансы на стабилизацию. Они существуют с вероятностью существенно большей, чем 1%. Может быть, 50%.


Вернуться
 

версия для печати

Авторизация пользователей

Пользователь:

Пароль:

Регистрация
Забыли пароль?



Голосование


Я выбираю Волгоград. За что?
Волга, рыба, раки, охота
Женщины, конечно
Брошу все и уеду... в Урюпинск, Москву, Рио-де-Жанейро
Это не я, это он меня выбрал

Деловое Поволжье. 2011 год.
Использование информации с ресурса невозможно без письменного разрешения администрации