13 Июня 2011 | Последнее обновление - 14.21 | www.dp-volgograd.ru

 

Главная

Свежий выпуск

Особый взгляд

Региональная политика

Политэкономия

Общество

Блогосфера

Последняя страница

О газете "Деловое Поволжье"

��нформация о газете

��стория

Архив газеты

Бизнес сообщество

Деловая Россия

ОАО "ГК"Москва"

Устав ОАО "ГК "Москва"

Сообщение об утверждении годового отчёта ОАО "ГК "Москва"

Годовая бухгалтерская отчётность

Банковские реквизиты

��нформация ОАО "Деловое Поволжье"

Устав ОАО "Деловое поволжье"

Текст годового отчёта

Годовая бухгалтерская отчётность

Реклама

Реклама в газете

Реклама на портале

Подписка

Бумажная версия

Электронная версия

Контакты


От местного самоуправления к вертикали власти

Контрреформа: субординация и унификация

В 2000-е годы политический и институциональный контексты муниципальной политики в России определялись несколькими взаимосвязанными процессами. Длившийся более десяти лет экономический спад сменился устойчиво высоким экономическим ростом, достигнуть которого удалось как за счет поднявшихся цен на экспортируемые энергоресурсы, так и за счет потребительского бума. Хотя налоговый и бюджетный кризисы в стране были успешно преодолены, экономический рост повлек за собой еще большую пространственную поляризацию Центра и периферии, а также увеличил разрыв по всем социально-экономическим параметрам между «богатыми» и «бедными» регионами и муниципалитетами. Не меньшее значение имела и консолидация Российского государства, одним из последствий которой стал курс на рецентрализацию управления страной, получивший название «федеральная реформа». Центр постепенно возвращал себе рычаги контроля над регионами, что сопровождалось концентрацией финансовых потоков в федеральном бюджете: доля федеральных средств в общем бюджете страны возросла с чуть более 40% в 1998-м до 66% в 2006-м. Наконец, монополизация и концентрация власти в руках Кремля свели на нет роль публичной политической борьбы (и вообще публичных дискуссий) в процессе принятия решений: независимо от содержания, политический курс президента и его правительства получал безоговорочную поддержку в Государственной думе. Сочетание всех перечисленных факторов обусловило основные действия федеральных властей в сфере местного самоуправления. В начале 2000-х годов произошла реконфигурация «идеологических коалиций»: утратившие влияние «самоуправленцы» оказались на периферии политического процесса. Основные решения принимались в ходе неявного торга между «управленцами» и «утилитаристами», причем если союзниками первых выступали региональные лидеры, то вторые, в отличие от 1990-х, больше не нуждались в опоре на мэров городов как своего рода «агентов влияния» Центра в отношениях с регионами. На смену «игре в местное самоуправление» пришло противостояние ведомственных интересов, отчасти дублировавшее конфликт между министерствами времен земской политики конца XIX начала XX века. Министерство финансов как при Вышнеградском и Витте, так и при Кудрине выступало за жесткую централизацию бюджетных потоков и минимизацию местного налогообложения, в то время как царское Министерство внутренних дел и выполняющая сходные функции в сегодняшней России Администрация президента ратовали за экономическую автономию муниципалитетов, видя в этом гарантию успешного решения местных проблем. Соотношение сил в начале XXI столетия оказалось не в пользу местного самоуправления. Вырабатывать новый курс в сфере местного самоуправления Центр поручил комиссии во главе с заместителем руководителя президентской администрации Дмитрием Козаком. Основным результатом ее работы стал пакет законопроектов, направленных как на разграничение полномочий между Центром, регионами и местным самоуправлением, так и на изменение самой системы местного самоуправления. После серии интенсивных обсуждений предложенные проекты воплотились в принятые думой законы, важнейшим из которых стал новый ФЗМСУ (Федеральный закон ФЗ-131 от 6 октября 2003 года). Приоритетом нового ФЗМСУ стала бюрократическая рационализация. Отсюда и основные идеи закона: четко определить зоны ответственности муниципалитетов, привести в соответствие круг полномочий местного самоуправления и его финансовые возможности (дабы положить конец «нефинансируемым мандатам»), унифицировать регулирование местного самоуправления в муниципалитетах различного типа и реорганизовать структуры самих муниципалитетов. Вместе с тем ФЗМСУ предполагал, что местное самоуправление выполняет только административные (а не политические) задачи. Закон был призван обеспечить управляемость муниципалитетов, а их роль как выборных и подотчетных населению институтов местной демократии признавалась второстепенной. Само понятие «местное самоуправление» хотя и не исчезло из официального лексикона, но его смысл коренным образом изменился: оно стало рассматриваться как «публичная власть», которая должна решать вопросы местного значения в рамках единой системы исполнительной власти. Тем самым произошла «мягкая» ревизия норм Конституции РФ, направленная на «огосударствление» местного самоуправления, и в этой связи сопоставление нового ФЗМСУ с земской контрреформой 1890-1892 годов вполне оправданно. Важнейшей инновацией очередного ФЗМСУ стало разделение муниципалитетов на несколько типов с различным объемом полномочий. Закон предусматривал создание органов местного самоуправления в населенных пунктах с числом жителей свыше 1 000 человек, в муниципальных районах, внутри которых создавались муниципалитеты на уровне поселений, а также в городских округах (где полномочия не были разделены между муниципалитетами разных уровней). Исключение из общих правил составили Москва и Санкт-Петербург: здесь порядок организации местного самоуправления (как и ранее) оставался на усмотрение региональных властей. В результате количество муниципальных образований в стране возросло почти вдвое: с 12,2 тыс. в 2000 году до 24,0 тыс. в 2005-м. ФЗМСУ, четко регламентируя численность и статус муниципальных депутатов, оставлял за регионами право определять механизмы организации местной власти. Это касалось представительных органов власти на уровне районов, которые теперь могли формироваться не только путем всеобщих выборов, но и делегированием глав и депутатов муниципальных образований, входящих в состав этих районов, и в особенности порядка формирования исполнительных органов местного самоуправления. ФЗМСУ предусматривал как всеобщие выборы мэров, так и вариант найма городских и районных управляющих по контракту с представительными органами местного самоуправления. Кандидатуры управляющих подбирались главным образом региональными администрациями. Как отмечала Томила Ланкина, такой подход отчасти воспроизводил модель «сити-менеджеров», которая возникла в США в ходе борьбы против засилья городских «политических машин» в начале XX века, но впоследствии она была признана не только не соответствующей демократическим стандартам, но и неэффективной с точки зрения качества управления. Сходная логика определяла и курс Центра в сфере местных финансов, который сводился к регламентации доходов местного самоуправления, поставленных в прямую зависимость от объема расходных обязательств муниципалитетов. ФЗМСУ декларировал неотчуждаемый налоговый минимум местных бюджетов, призванный обеспечить минимальные социальные стандарты на местном уровне. Но при этом упор был сделан не на укрепление доходной базы и обеспечение экономи- ческой автономии муниципалитетов, а на восстановление существовавшей в советский период «веерной» схемы распределения бюджета «сверху вниз», при которой сбалансированность местных бюджетов достигалась за счет субсидий и дотаций из бюджетов вышестоящих органов власти. Отчасти эта тенденция стала следствием общей политики финансовой рецентрализации в стране. Еще до принятия ФЗМСУ, в 2002 году, доля собственных доходов в муниципальных бюджетах упала до 18,7% по сравнению с 27,6% в 1999-м, в то время как доля трансфертов за этот же период возросла с 26,7% до 40,9%. С принятием ФЗМСУ количество и ставки местных налогов резко снизились. Их доля в доходах местных бюджетов упала с 14,4% в 2000 году до 3,9% в 2004-м. Поступления от наиболее значимых налоговых доходов распределялись между федеральным и региональными бюджетами и лишь затем частично возвращались муниципалитетам. Формально это происходило в соответствии с нормативами, утвержденными в Центре, но фактически в зависимости от доброй воли федеральных и региональных властей. Инструментом регулирования местных финансов стало межмуниципальное бюджетное выравнивание с помощью «отрицательных трансфертов». Согласно ФЗМСУ, средства муниципалитетов с относительно высокими доходами на душу населения (более чем в два раза превышающими средний показатель по тому или иному региону) изымались в пользу муниципалитетов того же региона с более низкими доходами. Такой подход встретил серьезную критику со стороны либеральных экспертов, которые доказывали, что политика бюджетного выравнивания на межмуниципальном уровне подрывает стимулы к экономическому развитию прежде всего в крупных городах «моторах» экономического роста и ведет к дальнейшему увеличению административных барьеров для бизнеса. Еще одной потенциальной «миной» для местного самоуправления стал предусмотренный ФЗМСУ механизм фактического банкротства муниципалитетов и введения внешнего управления в том случае, если муниципальные долги превышают 30% от объема текущего муниципального бюджета. Угроза селективного применения муниципальных банкротств на фоне зависимости органов местного самоуправления от трансфертов из вышестоящих бюджетов может превратиться в орудие политического давления, а также привести к расцвету рейдерства с целью перераспределения муниципальной собственности (включая земельные участки) по широко распространенному в России образцу недружественного «захвата предприятий». Хотя ФЗМСУ и представил исчерпывающий перечень вопросов местного значения (включивший в себя от 26 до 34 позиций от опеки и попечительства до вывоза мусора) и формально снял с местного самоуправления ответственность за решение таких задач, как финансирование школ и больниц, само по себе это не избавило местное самоуправление от всех стоящих перед ним проблем. Как и прежде, сказался юридический детерминизм разработчиков ФЗМСУ. Не оправдались и ожидания, что закон будет работать «по умолчанию» так, как предписано его буквой, а все необходимые подзаконные акты на федеральном и региональном уровне будут приняты в срок и в том виде, в каком они изначально планировались. Издержки, связанные с полноценным применением ФЗМСУ (создание новых муниципалитетов, изменение их границ, проблемы, возникшие в результате реформы местных финансов), оказались слишком высоки. Вступление нового закона в силу сперва было отложено до начала 2006 года, но к тому моменту в его реализации уже не были заинтересованы ни управленцы, ни региональные лидеры. В итоге Государственная дума разрешила регионам самостоятельно устанавливать сроки муниципальной (контр) реформы на своей территории, продлив их до января 2009 года. Подобная задержка лишь усугубила проблемы российских муниципалитетов: оказавшись в финансовой зависимости от бюджетных трансфертов, органы местного самоуправления по-прежнему несут бремя ряда государственных полномочий, не имея достаточных ресурсов для их реализации. Таким образом, хотя новый ФЗМСУ и декларировал своей целью обеспечить эффективность местного самоуправления, важнейшим средством ее достижения стал отказ от местной автономии в пользу государственного контроля над муниципалитетами и их субординации по отношению к федеральным и региональным органам власти. Разнообразные варианты местного самоуправления в городах и регионах России в значительной мере подверглись унификации. Каковы последствия подобного рода изменений муниципальной политики для российских городов?

Полит.ру


Вернуться
 

версия для печати

Авторизация пользователей

Пользователь:

Пароль:

Регистрация
Забыли пароль?



Голосование


Я выбираю Волгоград. За что?
Волга, рыба, раки, охота
Женщины, конечно
Брошу все и уеду... в Урюпинск, Москву, Рио-де-Жанейро
Это не я, это он меня выбрал

Деловое Поволжье. 2011 год.
Использование информации с ресурса невозможно без письменного разрешения администрации