13 Июня 2011 | Последнее обновление - 14.21 | www.dp-volgograd.ru

 

Главная

Свежий выпуск

Особый взгляд

Региональная политика

Политэкономия

Общество

Блогосфера

Последняя страница

О газете "Деловое Поволжье"

��нформация о газете

��стория

Архив газеты

Бизнес сообщество

Деловая Россия

ОАО "ГК"Москва"

Устав ОАО "ГК "Москва"

Сообщение об утверждении годового отчёта ОАО "ГК "Москва"

Годовая бухгалтерская отчётность

Банковские реквизиты

��нформация ОАО "Деловое Поволжье"

Устав ОАО "Деловое поволжье"

Текст годового отчёта

Годовая бухгалтерская отчётность

Реклама

Реклама в газете

Реклама на портале

Подписка

Бумажная версия

Электронная версия

Контакты


«Побогаче одних, победнее других»

Почему власть надеется на средний класс и обещает его защищать от кризиса? Что такое средний класс во время кризиса? Об этом рассказывает руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-Центра», кандидат искусствоведения, профессор ГУ ВШЭ Алексей ЛЕВИНСОН.

Партия сказала: надо!

- В нашем обществе уже в течение долгого времени идёт дискуссия о том, есть ли у нас средний класс или его нет, причём обе эти точки зрения защищают вполне авторитетные специалисты. Могу сослаться на то, что директор нашего центра Лев Гудков неоднократно заявлял, что среднего класса у нас нет, а, скажем, Татьяна Малеева - директор Независимого института социальной политики, не менее уважаемого учреждения, неоднократно выражала противоположное мнение. Но не только учёные придерживаются противоречивых взглядов по вопросу о существовании среднего класса. Свежайшие данные (результаты всероссийского опроса нашего центра, закончившегося 19 января сего года) свидетельствуют, что и среди населения единства мнений не наблюдается: 12% респондентов считают, что среднего класса в России нет. Остальная часть опрошенных полагает, что он есть, но имеют очень разные представления о том, какую долю населения страны составляет. 13% его участников считают, что средний класс охватывает около 10% жителей России, 16% - увеличивают его долю до 20%, ещё 16% полагают, что к среднему классу принадлежит 30% россиян, 9% - 40%, а ещё 18% - что это 50% или более. В обществе нет согласия по поводу численности среднего класса, потому что отсутствуют критерии; непонятно, можно ли относить себя к среднему классу и кого, собственно, к нему относить. Всего 5% людей с определённостью относят себя к среднему классу, а 27% выбрали ответ «скорее да». Итого 32%, то есть треть с той или иной степенью уверенности отнесли себя к среднему классу, а вот 55% респондентов сказали, что они себя к среднему классу не относят. Почему вопрос о среднем классе стал дискуссионным, кому и зачем требуется на него ответ? Совсем недавно, менее года назад, В. В. Путин и Д. А. Медведев один за другим высказались на тему среднего класса и сказали, что нам к 2020-му году надо иметь 60 или 70% представителей этого класса. Для людей постарше памятны намётки, которые делала партия по поводу того, на какие рубежи нам надо выйти. Нынешняя власть пока ещё таких намёток давала мало. И эта цифра, судьба которой, по-видимому, повторит судьбу цифр советской эпохи, касалась именно среднего класса. Значит, им это зачем-то нужно.

Партия «Единая Россия» тоже высказалась по поводу одного-единственного социального субъекта в России - они сказали, что возьмут средний класс под свою защиту. Дело тогда уже приближалось к кризису. Значит, средний класс очень сильно интересует власть. Почему? Ясно только, что, желая его значительного увеличения, власть среднего класса не боится. Наоборот, от этой группы населения ждут чего-то, что может быть полезно для власти. В нашей политической культуре существует такая точка зрения, что средний класс очень полезен для государства. Тот, кто печётся о пользе государства, должен желать существования и численного увеличения среднего класса. Такое мнение было высказано ещё в пушкинские времена, на заре XIX века. Мадам де Сталь в разговоре с российскими знакомыми сочувственно произнесла: «Среднего класса (class moyenne) у вас нет, и от этого происходят многие неудобства российской политической жизни. Из-за этого между властью и народом нет никакого посредника». Имелись в виду три сословия, существовавшие на Западе. Если нет этой прослойки между властью и народом, грубеют оба этих субъекта. А здесь уже недалеко до соображений о беспощадности российского бунта. Как недалеко ушла наша жизнь от тех дней! Самый частый вопрос, который задавали специалистам «Левада-Центра» в последнее время: «Скажите, пожалуйста, как там с протестными настроениями в обществе? Если звезданёт, то когда?» Возможность такой перспективы очень тесно увязывается с существованием в России среднего класса. Идея, что средний класс - это гаситель напряжения в обществе, существует давно.

«Я сам всё сделал»

Я могу ссылаться на исследования, которые проводил наш центр, и рассказать о тех людях, которых я в конце 1990-х начале 2000-х считал возможным называть средним классом. Это те люди, кто пережили кризис 1998-го года, сумели восстановить свой бизнес или создать новый. Именно тогда наш центр впервые получил заказ на исследования среднего класса. Наш заказчик обозначил очень простой критерий отнесения к среднему классу - $1000 на человека в Москве, несколько меньше в других крупных городах ($800 в Петербурге и, кажется, $600 в остальных). Люди, найденные по этому признаку, были очень разными. У некоторых была очень определённая позиция в тогдашнем российском мире, и эта позиция действительно была срединной. Не такая, что мы «побогаче одних и победнее других», там был очень серьёзный способ самоидентификации. Эти люди имели много общего с более богатыми - обе группы составляли слой людей с деньгами, причём эти люди умели с деньгами обращаться. В этом они отличались от тех людей, которые денег не имели. Но между ними и действительно богатыми лежала серьёзная этическая граница. Средний класс объединял себя с бедными людьми и противопоставлял богатым, наравне с бедными говоря о себе: «Мы люди труда. Мы делаем всё своими руками. Пусть и с разным результатом». А те, кто наверху по уровню доходов, с точки зрения среднего класса, просто «оказались в нужный момент в нужном месте». Например, работали в ЦК ВЛКСМ или ещё где-то. Вот это и позволило им за гроши получить заводы, нефтяные прииски и пр. У средних, по их словам, всё по-другому: «А я начинал, собрав своими руками два компьютера», или «кроссовки привезли, и мы с женой стояли на рынке». Когда я с ними разговаривал, я испытывал настоящий восторг, что за многие годы случилось со мной всего лишь дважды. Первый раз это были шахтёры, когда начались первые забастовки в Кузбассе. Они взяли город под свой контроль, выставили патрули, установили сухой закон и доказали, что народоправие возможно. А второй случай, когда я разговаривал с представителем среднего класса, который говорил: «Я всё сделал сам. У моей семьи есть машина, дача и квартира». Иногда подразумевалось, что человек сам мешал бетон, а иногда, что заработал достаточно денег, чтобы построить. Это потом уже, на следующем этапе, они занимались, например, образованием детей. Сначала обычный набор: дом, загородный дом и машина. Эти люди считали, что воплотили национальную мечту, и сделали это честно. Этот класс обладал замечательной возможностью не стыдясь смотреть на себя в зеркало. В те годы, напомню, в российском обществе было очень немного людей, которые чувствовали себя благополучными и не боялись, что за это их на небесах ждёт кара. Что мы имеем сейчас? Значительное количество людей, которых политики, социологи, экономисты причисляют к среднему классу, но от того облика, который я вам с восторгом описывал, остались лишь отдельные следы и вкрапления. Мы спрашивали респондентов о том, по каким признакам человека можно относить к среднему классу. У предпринимателей первое место среди признаков, характеризующих принадлежность человека к среднему классу, заняло образование. Второе и третье места поделили характер потребления и то, чем человек занимается, а на последнем месте оказался доход. Такова структура их критериев.

Доход важнее всего

С начала 2000-х мы жили в эпоху высочайшей нефтяной конъюнктуры. Нефтяные деньги пришли в общество и распределились в нём неравномерно. В основном эти деньги накормили бюрократию. Люди, занятые в госструктурах, за одни и те же усилия стали получать всё больше и больше денег. Где-то к началу второго путинского срока доходы их верхней массовой части сравнялись с доходами предпринимателей. Эти люди, занятые в госструктурах, по уровню потребления оказались там же, где и представители среднего класса, о которых я рассказывал. Но с какими идеями они там оказались? Вот их ответы: на первом месте уровень дохода, на втором - то, как ты потребляешь. Дальше с большим отрывом то, чем ты занимаешься и твоё образование, обе эти категории весьма немногочисленны. Среди тех, кто относит себя к среднему классу, эти люди составляют очень небольшую долю, но это ядро, задающее жизненные модели всем остальным. Среди всех людей с высшим образованием на первом месте оказывается доход, потом потребление и занятия, а на последнем месте - уровень образования. Если мы возьмём вообще всё население РФ, ситуация практически та же: лидирует доход, потом род занятий, следом - что и как потребляешь, а на последнем месте - образование. И мнение среднего класса от мнения общества в целом уже почти не отличается. Средний класс расплылся в обществе за счёт присоединения к нему, с одной стороны, высокодоходных слоёв бюрократии, а с другой - за счёт того, что само понятие широко распространилось в обществе. При несколько иной постановке вопроса, если спросить без всякого предварительного разговора «относите ли вы себя к среднему классу?», положительный ответ даёт до 80% населения. В этом случае работает уже слово «средний», как раз то «побогаче одних, победнее других», чего не было почти 10 лет назад у тех многого добившихся в жизни представителей среднего класса, с которыми я имел дело. Пора уже что-то сказать о кризисе, но о нём сказать почти нечего. Вплоть до самого последнего опроса (завершившегося, напоминаю, 19 января этого года) доля тех, кто напрямую пострадал от кризиса, была не настолько велика, чтобы создать в обществе ситуацию депрессии или паники. Впрочем, мы ожидаем, что такой перелом наступит. Но пока о среднем классе в период кризиса известно два обстоятельства.

Ужасный сценарий

Первое. Как население в целом, так и те, кто причисляет себя к среднему классу, полагают, что средний класс пострадает от кризиса несколько больше, чем все остальные: так говорят 22% против 11% ответивших, что он пострадает меньше других. А 38% ответили, что средний класс пострадает так же, как и все остальные. И второе, последнее. Мне довелось участвовать в трёх прогнозно-сценарных играх. Первая проводилась с помощью дельфийской методики, когда эксперты сначала составляли сценарии, а потом оценивали вероятность их реализации. Таких сценариев получилось три: оптимистический, пессимистический и средний. Вторая сессия у меня состоялась уже не с экспертами, а с бизнесменами средней руки, людьми активными и преуспевающими. По моему заданию они тоже создавали сценарии и оценивали их. А в третьей, последней сессии приняли участие студенты-старшекурсники, которые собираются пойти в бизнес и менеджмент. Те же три сценария, причём во всех случаях наблюдалось заметное сходство результатов. Что было совершенно одинаковым? Оптимистический сценарий во всех трёх случаях представлял собой нечто, вызывающее смех у самих авторов: Россия превращается в энергетическую сверхдержаву, вокруг неё восстанавливается Советский Союз, или народы идут к ней чередой с подарками и поклонением. Вероятность этого сценария оценивалась как нулевая. Когда разрабатывались пессимистические сценарии, создавалось впечатление, что собрались мастера антиутопий. Эти сценарии содержали в себе пронзительные детали, учитывающие то, где мы живём. Здесь были взлёт волны национализма, безуспешные попытки правительства играть роль арбитра, закручивание гаек, закрытие границ, перспектива развала страны, попытки силовым образом её удержать. В одном из вариантов предполагалась мировая война по причине того, что в Америке тоже будет худо от кризиса, и там тоже надо будет найти внешнего врага. И тогда две великие страны в поисках этого врага вцепятся друг другу в глотки - и начнётся мировая война. Характерно, что, описывая все эти ужасы, никто не смог в своём сценарии найти способ выхода: такой длящийся и длящийся кошмар. Впрочем, вероятность такого развития событий была оценена как невысокая. А какой же сценарий был объявлен наиболее вероятным? Во всех трёх случаях - средний вариант, который предполагает, что ничего у нас не изменится: всё будет так, как было. Можно видеть за этим какую-то мудрость, а можно - страх и узость мышления, раз люди не могут помыслить ничего иного. Но ведь могут, как мы видим по двум другим сценариям. Что касается ужасов, то воображение участников исследования оказалось очень богатым. Я думаю, что при разработке наиболее вероятного варианта сработало то, что ожидается от среднего класса, выполнение им функции шок-абсорбера. Они сказали себе: «Всё будет хорошо, мы постараемся, чтобы так было. Какими способами? Никакими. Просто тем, что мы есть, мы существуем». (Polit.ru)

СПРАВКА:

Алексей Левинсон в 1968 году закончил Институт восточных языков при МГУ. Учился в аспирантуре Института конкретных социальных исследований АН СССР в 1972 г. Защитил диссертацию на соискание степени кандидата искусствоведения в Институте искусствознания в 1981 г. В 1992-1993 гг. обучался по программе подготовки специалистов по качественным маркетинговым исследованиям в рамках программы TACIS в фирме Market Behavior Ltd в Лондоне и Москве. Сферы научных интересов: качественные методы в социологических и маркетинговых исследованиях, социология образования, социокультурные аспекты урбанизации, социология молодёжи, проблемы антисемитизма и другие этнополитические проблемы.


Вернуться
 

версия для печати

Авторизация пользователей

Пользователь:

Пароль:

Регистрация
Забыли пароль?



Голосование


Я выбираю Волгоград. За что?
Волга, рыба, раки, охота
Женщины, конечно
Брошу все и уеду... в Урюпинск, Москву, Рио-де-Жанейро
Это не я, это он меня выбрал

Деловое Поволжье. 2011 год.
Использование информации с ресурса невозможно без письменного разрешения администрации